В утонченной игре Атома Эгояна «в ретро» слишком много совпадений и роковых случайностей – словно время и пространство заключили пакт о ненападении и позволили главным героям найти выход (каждому свой) в той давней истории, которую они же сами и запутали. Винс и Ленни – святые чудища пуританских 1950-х или просто сластолюбивые мерзавцы, перешедшие черту, – в поисках жареных фактов пятнадцатилетней давности честолюбивая Карен пытается не столько сотворить сенсацию, сколько разобраться в кумирах своего детства. Но роковые мужчины бледнеют перед роковыми женщинами, которые заполоняют собой все пространство – и Морин, убиенная жертва утех двух комиков, вовсе не безвинная овечка, и Карен, когда нужно, ловко представляется Лэнни именем своей подруги (а та, в свою очередь, представляется самой Карен), и девушка-актриса, Алиса в Зазеркалье из детского утренника, вовлекает журналистку в рискованный и восхитительный лесбийский акт. Кажется, это Винс и Лэнни плетут интригу из сюжетов прошлого (последний пишет собственную автобиографию, явно полную мистификаций); на деле, их желание упрятать концы в воду не больше, чем попытка замять старую историю.

Кинематографические и культурные реминисценции из «нуаров» и кэрроловских мотивов придают объем непростой и стилистически выдержанной ленте, отдающей прохладной созерцательностью наблюдателя со стороны. Но слишком рано пытаешься определить ее по разряду метафизических притч об относительности истины и непостижимости прошлого, где любая временная дистанция не позволяет не только «большому видеться на расстоянье», но и, напротив, факты реальности основательно перемешивает с мифами и досужими слухами, обретающими со временем статус едва ли не легенды. Очень бойко Карен в финале расставляет все точки над i, и не остается никаких сомнений, где на самом деле скрывалась правда. Надеждам на «ложный детектив» в духе антониониевского «Фотоувеличения» не дано сбыться. Притча оборачивается классическим mystery с мотивом «запертой двери» и развязкой едва ли не в духе анекдотического «всех убил дворецкий». Впрочем, финал заставляет обернуться назад и пересмотреть не столько подоплеку событий (выстроенных, надо признать, искусно и прихотливо), сколько отношения Лэнни и Винса – оказывается, перед нами прошла не история вражды, а любви и даже тайной страсти. В итоге, отдаешь должное дуэту Бэйкона и Ферта – мужская дружба, не позволявшая героям утонуть благодаря тесной взаимопомощи даже несмотря на давнюю размолвку, передана убедительно и зримо. Безусловно, это бенефис актерской жизнеспособности в выверенной конструкции хладнокровного интеллектуала.