Обновив сражение при Фермопилах, Зак Снайдер переходит к апдейту Холодной войны. Но это самое последнее, что нас интересует в этом фильме. Не все зрители, вступившие в сумеречную зону кинозала, где демонстрируются "Хранители", выйдут оттуда прежними. Представьте, к примеру, что вы не знаете, кто такой Квентин Тарантино, видите афишу некоего странного детектива под названием "Криминальное чтиво", рискуете убить пару часов его просмотром, а открываете для себя новое имя, целую страну иронии, стёба, больной киномании и "чёрного" юмора. С "Хранителями" – та же песня. Оказывается там, в миллеровской Спарте, Снайдер только бряцал силой, тренировался, осваивался, из глыбы графического камня отсекал всё лишнее, пока не возникло у него особое видение комикса как жизни после смерти. Как сферы, демонтирующей реальность посредством плевка в неё, презрения к ней, через сюрреалистический взгляд на неё. Либерализм вздёрнут на первом же суку. Гуманизм сгорел на электрическом стуле.

Режиссер всего лишь обнажил банальные пороки, доведя их до состояния абсурда, и ему явилось альтернативное измерение. Это не гениально, но для того, чтобы "Хранители" крутились заводным апельсином, сойдёт. Допустив, что к 1985 году две сверхдержавы будут готовы обогнать график Терминатора (уверявшего, что Судный день настанет в 1991-ом), Снайдер объединил две бурные стихии – фэнтези (как мир сказочного допущения) и нуар (депрессивную тьму тревожных улиц) – истоки которых находятся настолько далеко друг от друга, насколько рад своему существованию бегущий по лезвию бритвы. Причём, всё это происходит в четырёх мягких стенах оригинального творения английского бунтаря Алана Мура, который проморгал единственную возможность оставить своё имя в титрах экранизаций собственных работ (Мур считает, что Голливуд испоганил его творчество и потому всегда требует вычёркивать его из списка создателей).

Марвеловские ребята из "золотого века" комиксов, похоже, утрачивают смысл на фоне торжества их извечных и перерождённых соперников из обители DC Comics (Бэтмен в "Тёмном рыцаре" и вот стайка Хранителей). При этом Снайдер ведёт разговор не о героях, как таковых, а о самом комиксе, его психической структуре, его природе, как коллективного бессознательного художников определённой эпохи. О комиксе, в котором супергерой по прозвищу Комедиант может быть нанят спецслужбами для убийства Кеннеди, а доктор Манхэттен, существо, способное манипулировать физическими законами Вселенной, бывший часовщик и лопухнувшийся ядерщик, разгуливает по Марсу без трусов, нисколько не стесняясь собственного совершенства (Манхэттен вообще кажется внебрачным сыном полковника Куртца от его связи с терпеливым временем). Можно сказать, Зак Снайдер свергает эру поп-культуры в кинокомиксе, и устанавливает диктат рока. И символические часы, где двенадцать – это всем хана, показывают уже без пяти.

Ночная Сова (супергерой-мужчина) расстёгивает молнию латексного костюма Шёлкового Призрака (супергерой-женщина). И оба, прямо на борту летающего корабля, похожего на муху с высшим образованием, занимаются сексом будто бы на дешёвую камеру Залмана Кинга под "Аллилуйю" Леонарда Коэна. И будет ещё Джимми Хендрикс, и Боб Дилан, и Джанис Джоплин, пока в кадре две овчарки доедают ногу похищенной девочки; Озимандиас, он же обладатель титула самого умного человека на земле, провозглашает, что "наша звериная природа рано или поздно приведёт человечество к гибели", стоя меж двух древнеегипетских зооморфных статуй, а красавец Комедиант пристреливает беременную от него девочку-вьетнамку, или жёстко избивает у бильярдного стола Салли Юпитер – кстати, ровно в одну тысячу раз ненасытнее Брэда Питта, классно измывавшегося над своей будущей женой в "Мистере и миссис Смит".

Как и Алан Мур в формате графической новеллы, Зак Снайдер дарует кинокомиксу свободу. До совсем полной, абсолютно аутентичной адаптации недостаёт только филактеров над персонажами. Однако, тот поток грязных метафор, который льётся из-под шляпы Роршаха (олицетворения великой бешености и слепого воздаяния нуара), трудно не узнать, даже если никогда не открывал бумажных "Хранителей". Освобождённый от условностей и ожиданий, от жанров и предубеждений комикс, собственно, перестаёт быть комиксом, превращаясь в руках священного радикала в сумасбродную мистификацию на темы насилия, насилия и насилия. Над разумом, над обществом, над личностью. "Что с нами случилось? Что случилось с американской мечтой?", - вопрошает один супергерой. "Она стала явью!", - с сардонической ухмылкой отвечает другой, кончая какого-то прохожего в углу. Зак Снайдер подкидывает весёлый смайл над трёхчасовой картиной разложения человечества, и это кайф.