Эротика занимает в кино очень странное место. Мертвая зона, слепое пятно кинематографа, Love Parade заспиртованных забавных уродцев. И во главе этого шествия - главный шталмейстер, пухлый немолодой Тинто Брасс, в потрепанном костюме, с огромной сигарой и грустными глазами, нисколько не похожий на героя своего фильма.

Ему есть от чего грустить. Нормальные порнографы участвуют в параллельном фестивале в Канне, мейнстрим сражается за "Оскара", артхаус - за берлинского Медведя. Тинто Брасс очень одинок. Скандальные азиатские ленты Имамуры и Осимы ему так же чужды, как "Танцующая в темноте".

С годами он все больше вписывается в образ порномагната, сутенера, похотливого папочки. Говорит сальности на пресс-конференциях. Лапает журналисток. Хвастается, покуривая дорогую сигару, своей известностью.Никто уже не помнит, что "Калигулу" снял имено он. Он и сам не помнит. Это было так давно. Это было ошибкой. Ведь Брасс - итальянский партизан, а "Калигула" был крупномасштабной войной. Владея всеми тонкостями режиссуры, он с наслаждением выстраивает плоский силиконовый мир эротики, затем взрывает его каким-нибудь модернистским кадром, потом снова собирает обломки.

Радикальный Триер снимает сейчас порнографию. Старенький Брасс всю жизнь снимал махровое пшено для домохозяек и клерков. Оба слишком любят и слишком презирают кино.

Рекламное лицо и торговая марка фильмов Брасса - задница - стала главным героем его последнего фильма "Нарушая запреты". Сам Брасс описал картину так:"Это фильм о женской лжи, как о главной движущей силе на Земле. Мне кажется, что жизнь существует исключительно потому, что женщины все время обманывают мужчин. Именно поэтому в кадре так много задниц. Дело в том, что лицо женщины легко может лгать, а вот задница для этого не приспособлена, и потому всегда искренна".

Украинская дива Юлия Маярчук, пронзившая сердце художника в какой-то пиццерии, играет Карлу, лгущую своим любовникам и любовницам, что только укрепляет их отношения. Все элементы брассовского стиля на месте - лондонский парк наполнен страстью, вуайеристами и абстрактными томящимися девами. Запреты нарушаются тоже по-брассовски - аккуратно, не замочив ног и не испачкав рук, в обстановке строжайшей стерильности. Маярчук, с силиконовым лицом и грудью, ведет своего возлюбленного от ревности до сообщничества. Все как всегда.

Кроме одного. Фильм показывают в России на большом экране. Тинто Брасс становится зеркалом последней русской революции - выйдя из подполья домашних видеопросмотров, он как бы закрепляет победу новой жизни. Его веселая пошлость и сытое лукавство, его умение нарушать зареты, ничем не рискуя, барочная избыточность, ироничная бессмысленость и ехидный пафос как нельзя более уместны сегодня.

Хотя с годами Брасс становится все больше похож на Альфреда Хичкока - та же сигара, тот же костюм, то же лукавство - он, конечно, совсем не Хичкок. Он - Вуди Аллен телесного низа. Фильмы обоих, расходящиеся бесконечными линиями серийной повторяемости, узнаваемы по нескольким кадрам. Просто Брасс хитрее. Если Аллен, открыв забрало и поравляя очки, выходит на передовую, чтобы участвовать в своей бесконечной мистерии психоанализа и одиночества, то Брасс лукаво подставляет вместо себя пышнотелую диву. И пока она сражается в этой тавромахии желания и одиночества, Брасс стоит в стороне, печально глядя маленькими глазками из какой-нибудь эпизодической роли на все это великолепие.

Лукавый Пигмалион - конечно, Тинто Брасс влюблен в свои химерические создания. Ехидный художник, он знает цену кинематографу. Великий скульптор, он оживил своей страстью из целой статуи только задницу.