Наверняка, кто-то уже отметил, что Боб и Уолт - альтер-эго самих братьев Фэррелли, метафорическое воплощение удачного творческого дуэта двух людей, несходных внешне, но внутренне спаянных в единый, неразрывный союз. Не удивительно, наверное, что со времен их последнего опуса "Любовь зла..." в творчестве братьев что-то изменилось. То ли, тонко чувствуя конъюнктуру, они поняли, что критический уровень плоских шуток и туалетных острот в современном кино стал зашкаливать, то ли осознали, что сами исхалтурились и пора переходить в иное качество. Так или иначе, создатели уникального кинематографического паноптикума, безудержные, восторженные коллекционеры человеческих уродств, в этой ленте они добились невозможного - придумали самых обаятельных своих героев. Впервые они сразу и талантливые, и удачливые, и неглупые, а главное, в их психическом здоровье не приходится сомневаться. Они непохожи друг на друга (Уолт - актер-нарцисс, Боб - застенчивый интеллектуал-романтик), а значит, обладают индивидуальностью.

Налет скабрезности в прошлых фильмах, а также нахрапистая проповедь неполиткорректности ушли в тень и уступили место намеренно трогательной интонации. Чутью Фэррелли можно только позавидовать - то, что хорошо работало в байках о тупых и жирных, в истории о сиамских близнецах бы не прошло. Так что, острых, рассчитанных на животных хохот гэгов здесь не ждите. Разумеется, будут шутки и про секс, и про сортир, но настолько непошлые, насколько вообще могут быть непошлыми такие шутки в истории про сиамских близнецов. Оцените такой вот диалог Боба и Уолта: "Да у тебя секса, наверное, пять лет не было. - А ты откуда знаешь?" Смешно? Весь юмор где-то на этом уровне и крутится вокруг вечной братской неразделенности.

Но, как и положено в картинах Фэрррелли, в их идиллическом мире главный герой не одинок. Пространство, напротив, поделено золотым сечением на "нормальных" и "не таких". А "не такие", как правило, на редкость хороши, хотя и бывают исключения. В данном случае, в компанию к Тенорам стоит добавить дауна в их забегаловке, пронырливого продюсера Морти, разъезжающего на каталке, и, наверное, подружек братьев - одна тупа непроходимо, другая - азиатка (а в мире Фэррелли это тоже некое отличие; не верите - вспомните гавайского парня из "Любви..." или негра-карлика в "Я, еще раз я и Ирэн"). При этом, у подружек два весенних имени - Мэй и Эйприл (то есть, Май и Апрель), и они - светлые, искренние девушки.

В момент же, когда Бобу и Уолту все-таки делают опасную операцию, и, разделенные, герои одну общую жизнь уже делят на две различные, Фэррелли вовсе достигают сентиментальных высот. Теперь уже сопереживаешь братьям по-настоящему, без шуток, и искренне радуешься их финальному воссоединению.