В 1982-ом году Джим Джармуш ("Мертвец", "Пес-призрак: Путь самурая"), выпускник кинофакультета Нью-Йоркского университета, на презентованную Вимом Вендерсом киноплёнку снимает короткометражку "Новый мир" (или "Новый Свет", хотя США для героини оказывается именно новым миром), киноисторию с налётом горькой иронии и глубоким арт-подтекстом в основе, а два года спустя появляется и вторая часть. Сформировавшийся таким образом полнометражный фильм получает премию Каннского фестиваля за лучший дебют "Золотая камера" и "Золотой леопард" в Локарно, а Джармуш навсегда вносит себя в историю кино — на мой взгляд, фильм так и остался его наивысшим достижением.

Взяв по максимуму от практического изучения кино в парижской синематеке и работы ассистентом у своего фаворита Вима Вендерса, чьи медлительно-меланхоличные ленты определённо оказали решающее влияние на формирование режиссёрского почерка самого Джармуша, он становится своего рода пророком и новатором в американском киноискусстве, намечая начало и определяя направление нью-йоркской пост-новой волны. Переосмысливая и перенося на заокеанскую почву киновидение своих европейских коллег, нисколько не скованный рамками независимого малобюджетного кинематографа, Джармуш типично по-американски обращается к "драме в обыденном". Позаимствовав у кинематографа Европы поэтическое мироощущение, он с потрясающей художественной силой прорисовывает безысходность нищенского существования американских низов, заставляя прочувствовать её всеми фибрами души. Его поэзия, простая, но в то же время неисчерпаемо многозначная, не воспевает, не служит как у режиссёров Европы романтизации, запечатлению происходящего в запоминающихся образах или "возвышению" драматизма, его поэзия сродни ностальгии, засевшая где-то глубоко в сердце печаль, тихо ноющая рана. Словно строчки белого стиха, возникают и угасают медленные планы-эпизоды из настоящей, живой, невыдуманной реальности. "Страннее, чем рай" — фильм, безусловно, знаковый и феноменальный, где за обманчиво простыми формами, за "невысоким" стилем повествования кроется подлинное, истинное искусство.