Дэвид Мамет начинает с места в карьер. Его Вэл Килмер в шкуре "секретника" обветренный и молчаливый. Говорит мало, действует быстро. Дает курс выживания молодым салагам. Ничего не знает и знать не хочет. Не желает вникать в чужие проблемы и перегружать себя лишней информацией (например, именами своих учеников). Также быстро, с порога, въезжает в дело. Бьет, ломает, пытает, если надо — стреляет и убивает.

Суровый, отрывистый ритм фильма постепенно зачаровывает. Хочется верить, что такой агент, непредсказуемый и брутальный, сам повернет действие, вопреки всем штампам. Но ведет не он. И даже не те закулисные политические фигуры, заправляющие страной, своими президентами и чужими судьбами. Демиург здесь Дэвид Мамет, и он, поддавшись пагубной интеллигентской привычке, все старательно упаковывает в подтекст. Начало второй, увы, не лучшей половины фильма маркирует гибель самого симпатичного второстепенного героя, и к жалости на это нелепое зачем-то убийство примешивается разочарование, что наружу лезет задний план, грозящий забить передний, раздавить все действие под грузом заложенной режиссером-сценаристом якобы проблематичности.

Из увлекательного триллера начинают выглядывать либералистские ушки — это когда хочется одновременно кольнуть, высказать позицию и в то же время не получить по мозгам. Очевидно, надо обладать смелостью, принципиальностью и, наверное, простецкостью Майкла Мура, чтобы открыто поливать свою власть. Мэмет умней, тоньше и слишком любит кино как искусство, чтобы делать из него памфлет. Получается осторожная, как бы из-за угла высказанная мысль — мол, ничем не хуже исламские разбойники, на которых повсеместно грешит Америка, наших же управителей, тех марионеточников, дергающих за нити нужных кукол, а когда надо вовремя задергивающих занавес.

Но вольно или нет, за этой осторожностью глобальных обобщений и не чувствуется. И конкретно в этой истории есть конфликт не столько политических интересов, сколько личных амбиций. Скотт, тоже с виду причастный к закулисью, ничего на деле не решает и может лишь бунтовать против навязанной ему роли проходной пешки. Опытный, усталый циник, пошедший против системы, неожиданно становится романтиком, подобный профессионалу Бельмондо, уверенному, что такими, как он, размениваться нельзя. А Уильям Мэйси (его герой, естественно), весь фильм удачно отстоявшийся в тени, в финале кажется таким же одиночкой, непонятым, но безумно влюбленным в свое дело. И его схватка с Килмером — бой двух одиночек, двух принципиальных точек зрения. Примечательно, что в таком сражении победа все равно будет мнимой — оппонента можно уничтожить, но не обыграть.

Приглаженный, отутюженный стиль нивелирует авторское начало Мамета (это чувствовалось еще на предыдущей его ленте — "Грабеж"). То есть, ум, мастерская подача материала, небанальное использование традиционных жанров — все это осталось, а вот способность из всего этого делать шедевры — улетучилась. Наверное, пореже надо размениваться на "фаренгейты" и почаще думать об искусстве.