Сатира про будущее Голливуда, настоящее его, и прошлое. Режиссёр Виктор Тарански в спокойном, и одновременно эмоциональном исполнении Ала Пачино, – его прошлое. Он желает донести публике свои чувства, передать посредством искусства бередящие его проблемы, но каждый фильм одинаково проваливается, поскольку студия бывшей жены всякий раз навязывает ему чужеродные сюжетные формулы на потребу толпе, бездарных актрисок (спасибо за камео Уайноне Райдер), и под весом мишуры тонет исходная затея. Персона Виктора символизирует множество умнейших авторов, совершивших необратимую глупость – попытались возлюбить Голливуд в себе, а не себя в Голливуде. Такова жизнь, таково настоящее, никому ни до чьего субъективного пафоса нет никакого дела. И будущее прорезается ярким лучом в тот миг, когда на свет рождается таинственное совершенство, Мона Лиза глянцевых обложек, девушка Симона. Ангельское личико Одри Хэпбёрн, фигура Софи Лорен, и абсолютная замкнутость от внешнего мира. Это Виктор представил публике её новый миф, Симону – достоверную компьютерную модель.

Эндрю Никкол увлёкся своей любимой темой симуляции, развёрнутой в "Шоу Трумана", только повернул зеркало в другую сторону – теперь публика не знает правды, и за ниточки дёргают именно её. Безусловно, Никкол подвержен некоей аггравации, преувеличивая размах той забавной канители, что царит в киноиндустрии. Хотя, с другой стороны, он просто показывает, к чему может привести вся эта игра – рекламные менеджеры, пресс-агенты, светские газетчики, и актёры, раздувающие свои космические гонорары. "Симоной" Никкол говорит, что этот воздушный шар рано или поздно может лопнуть. И тогда нагрянет эра поддельных исполнителей, которым можно будет придать жеманную улыбку любимого кумира, манерный взгляд, театральные жесты, сексуальную походку, и вдохнуть нужную душу. Как Чарли Чаплин в "Великом диктаторе", Никкол крутит-вертит планету (развлекательной промышленности), как пожелает. Подобно Стэнли Кубрику, мечтавшему снять настоящего робота в проекте "Искусственного разума", Никкол лукаво хотел воспользоваться идеей – когда "Симону" готовили к экрану, то распространили информацию, будто бы компьютерная актриса в фильме на самом деле визуально генерированный образ.

Автор демонстрирует азбуку промоушена знаменитостей с нуля. Но кому отдать свои симпатии он не знает. Стильный Ал Пачино становится заложником ситуации. Быть может, не стоило Никколу самому браться за режиссуру. Однажды ему не хватило терпения, и по своему сценарию он поставил "Гаттаку". А "Симона" – живее. Не благодаря, но вопреки угасшие сансары вспыхивают вновь. Почувствовав власть мифического, волевые импульсы личности возвращаются домой.