Отказавшись от эксцентричной идеи с раздвоением Рассела Кроу на Робина и Шерифа, Ридли Скотт все-таки совершает сценарное сальто-мортале, умудрившись снять легенду о Робине из Шервуда практически БЕЗ Шервуда. Начать рассказ от Крестового похода – ход не новый, (где еще мог Робин Гуд приобрести свои навыки непревзойденной стрельбы из лука, как не в военных передрягах?), однако, вернув Робина в Англию, Скотт не спешит отправлять его в лесные чащи на благородный разбой. Робину придется предстать, и не раз, в чужой роли, проехать пол-страны во исполнение обещания, поговорить по душам с Максом фон Сюдов, поиграть в Соммерсби с Кейт Бланшетт, предъявить королю Magna Charta Libertatum, представлять интересы баронов, принять капитуляцию вредных французов, и вот только потом….

Вместе с Робином и его друзьями, мы с корабля попали в нормальное Средневековье, где феодалы делят лесные угодья, священнослужители собирают оброк не хуже шерифов, короли грызутся за власть и чуть что – нарушают обеты. При этом сохранен главный принцип легенды – принцип воплощения. Яйцеголовый Годфри, подменяющий персонаж Гая Гисборна, становится воплощением зла, желчный король Иоанн, недалеко ушедший от малохольного сенатора из "Агоры", – воплощением трусости и вероломства, Уолтер Локсли – это связь времен, братец Тук – мудрость простого народа, Уилл Скарлетт и Малыш Джон – братство-по-оружию, а Алан А`Дойл – музыкальное сопровождение гулянок, охот и нежных свиданий.

Воплощением Англии становится, конечно, Кейт Бланшетт, самая народная из всех девиц Мэрион, когда-либо появлявшихся на экране, и без вариантов самая благородная, Галадриэль и Елизавета I в одном "оскароносном" теле. Вот она скачет во главе отряда чумазых и малолетних, снова на побережье, всегда готовая отразить опасность, грозящую ее любимой стране, независимо от того, кто воплощает эту опасность: Непобедимая армада, орки Сауруна или Филипп II Август, как в данном конкретном случае. Огни свечей подсветят ее силуэт в спальне, огни костров озарят ее танец с супругом, стрелу с полыхающим огненным острием она отпускает в ночное небо.

Женщина, которая ждет своего защитника и супруга, и мужчина, который рад обрести дом. Союз Мэрион и Робина естественен, она – женское воплощение Англии, он – мужское, и "я люблю тебя" звучит как присяга. Честный, храбрый, наивный. Вот он с короной Ричарда Львиное Сердце в руках, вот он – сеет зерно по ночам, заступается за слабых, спасает невинных, командует армией. Вот он скачет на врага с томагавком народного гнева в руках. Для этих одиозных свершений подошел бы любой другой, реальный или вымышленный персонаж. Но поверить в них можно только в случае, если этот персонаж – Робин Гуд. Легендарный герой становится эпическим, под чутким руководством Ридли Скотта выходя за рамки сугубо английского достояния.

Лишив нас антуража Шервудской чащи, солнца сквозь могучие ветви вековых деревьев, лиственных сводов и нехоженых троп, друидских песнопений и лесных божеств, этого "May Day" древней Англии, Скотт создает свою легенду из земли и камней. Чавкающая грязь военных валов, кровавая жижа на мечах и доспехах, рыхлые комья из-под лошадиных копыт, свежевспаханные борозды полей, холмы и дороги, отпечатки ладоней под каменной плитой. Из этого он лепит своего Робин Гуда, внушает ему, для понятности, вполне современные представления о справедливости и свободе, и что удивительного в том, что получается у него опять Рассел Кроу…

В роль героя как такового, Кроу – попадание без нареканий. Превосходная стать – в кольчуге и без, харизма – искренности и человечности, емкость и лаконичность образа. В декорациях любой эпохи, его воин вернулся домой и вступил в новый бой, не успев снять с себя усталость. Эта усталость – как фирменный знак, и, если в "Гладиаторе" она казалась горем и обреченностью, то здесь это скорее усталость "Хорошего года". Парадоксально, что перед "как бы началом" своих подвигов в качестве Робина Гуда, Рассел Кроу уже увидел, испытал и сделал столько, что по-хорошему должен был бы хотеть на покой. И потому Шервудский лес накануне превосходных анимационных титров смотрится, как Остров Блаженных, земля обетованная для уставших и измученных всем этим несправедливым средневековьем душ.

Героям покой может только снится. История Робина Лонгстрайда закончилась предательством завистливого короля, история Робина Гуда продолжается. Храбрый, честный, и, кажется, вечный, он если и уходит, то ненадолго, до следующего прочтения, до новых встреч.