Посмотрев "Пункт назначения" можно навсегда расхотеть летать самолетами. Посмотрев "Звонок" можно перестать смотреть телевизор и разговаривать по телефону. Навсегда.

Не случайно, что именно японцам удалось снять первый за последнее время ("Другие" были позже) действительно страшный фильм ужасов. Причем без традиционных для Голливуда "пугательных" моментов, которые только создают ненужную суету. Тут нет ни фонтанов крови, ни отрубленных конечностей, но почему-то один-единственный вытаращенный глаз сумасшедшей японки заставляет волосы на голове вставать дыбом.

Неумолимость проклятия, которое вызывает героиня, ужас безысходности, открывающейся перед ней — вот что пугает сильнее всего. То, что казалось детской страшилкой, внезапно оборачивается вполне осязаемой потерей близких людей. Проклятие обретает силу от того, что Асакава начинает в него верить. Она могла бы найти тысячу глупых, реалистичных отговорок по поводу кассеты и загадочных смертей, ведь пока все спокойно. Но она верит, что через неделю снова зазвонит телефон и тогда... В этом есть что-то чисто японское — спокойная и слепая вера в нечто неумолимое, невидимое и, на взгляд непосвященного, несуществующее. В то, что, наверное, заставляло самураев совершать харакири, а эскадрильи камикадзе падать на врага с диким криком "банзай!". А героиню — не падать в обморок при виде привидений в собственном доме.

Однако режиссер Хидео Наката оставил и пару-тройку зацепок для европейского ума. Видео- и звукоряд кассеты-убийцы чем-то очень напоминает линчевские телекошмары, все эти слова, записанные задом наперед, дурацкие детские песенки, скрывающие кровавый смысл, странные "дерганные" движения персонажей, закрытые полотенцами лица и т.д. — есть в этом что-то патологическое, первобытное, пробирающее до печенок. А в сцене, где Риюдзи спускается в колодец, есть прямая цитата из "Молчания ягнят" — это ногти в царапинах на стене, сорванные жертвой в бесплодных попытках выбраться наружу... Впрочем, есть и традиционные японские "странности": разговоры с морем на непонятном языке несчастной ясновидящей Шизуки; намеки на то, что отец ее ребенка может и не человек был вовсе; а главное — чуть ли не обязательный для японской средневековой мистической прозы мотив жестокой мести призрака невинно убиенной. Прямо "Майская ночь, или Утопленница" в венке из пионов и космей...

Японский кинематограф всегда почему-то считался у нас сложным и непонятным, хотя был, скорее, непонятым. Сейчас наступает время нового знакомства с японским кино, с современным, успевшим стать в меру европеизированным, в меру американизированным, с интересным и разным — от "Звонка" до "Кинопроб", от "Акиры" до "Кикуджиро". Знакомьтесь смелее и поверьте, знакомство будет незабываемым!