С тех пор, как тайванец Энг Ли попал в Голливуд и принялся снимать там кино, да при том на сюжеты, казалось бы, ему несвойственные — витиевато-ироничную викторианскую мелодраму старушки Джейн Остин, сурово-обличительно-пафосную драму из жизни американских 70-х, столь же пафосную эпическую драму из американских 60-х, но уже XIX века; так вот, с того самого момента критиков не покидает мысль: и как же ему, такому неголливудскому, это удаётся? Признаться, тянет от такой мысли расистским душком, впрочем, душок этот всё же слабенький, ибо забивается вполне очевидным удивлением: как у человека не просто другой культуры, но культуры диаметрально противоположной западной, получается снимать фильмы столь проникновенно западные, что любой закоренелый западник иззавидуется?

Меж тем, Энг Ли не с бухты-барахты свалился в Голливуд, окинул гениальным оком своим окрестности и поставил тут же сногсшибательный диагноз. Кинематографическое образование Ли получил как раз в Америке, так что, считайте, фильмы его — щедрая плата за качественное обучение. И всё равно, после выхода первой его прозападной ленты все умильно удивлялись, как же это продюсер Сидней Поллак додумался на экранизацию остиновских "Разума и чувства" пригласить режиссёра двух тайваньских, чисто национальных комедий, номинированных, впрочем, на "Оскар". То же лёгкое недоумение встретило Ли, когда он снял "Ледяной ветер", мрачный срез с залитых густой патокой лжи и лицемерия 70-х годов, так что, когда восторги и недоумения достигли апогея и пошли на убыль, следующий его фильм, "Погоня с дьяволом", оказался вдруг никому не нужным и не только провалился в прокате (для сравнения: у "Разума и чувств" — около $43 млн., у "Ледяного ветра" — хотя бы $7 млн., а у "Погони" лишь полмиллиона), но и никого не заинтересовал на тех киносмотрах, куда его возили. Это особенно странно, так как именно "Погоня с дьяволом" кажется самым амбициозным проектом тайваньского режиссёра.

Ли обращается к самому болезненному и в то же время самому горячему периоду американской истории — Гражданской войне. В "Патриоте" мы могли лицезреть, как с батальной историей США в период войны за независимость с англичанами по-свойски разбирались немец Роланд Эммерих и австралиец Мел Гибсон. У Энга Ли события отнесены не в такую полнейшую старину, а разворачиваются на сто лет позже, — в период сражений аболиционистского Севера с рабовладельческим Югом. Причём, если Эммерих своего партизана Бенджамина Мартина худо-бедно делает героем борьбы за свободу и демократию (хотя известно, что прототип Мартина был натуральным живодёром и разбойником), то Ли намерено сворачивает свой рассказ на самые задворки войны. То есть, поступает так же, как некогда поступил Сэм Пекинпа, который вывел в своём фильме "Железный крест" рефлектирующего нациста Штайнера, больного от гуманизма, ненависти к войне и презрения к униформе и наградам. Здесь же, как когда-то в "Унесенных ветром", все положительные герои — южане-конфедераты, отстаивающие привычный патриархальный уклад и свою собственность. Их можно понять: Юг, населённый богатыми эмигрантами, когда-то честно старался, ввозил в Америку для своих нужд чёрных рабов, а коренные северяне, голодранцы-янки, приходят и учат благородных донов жизни, пытаются отнять всё нажитое.

Вскоре, однако, становится ясно, что горячие южные парни сбиваются в партизанские стайки не столько из идейных или шкурных соображений, сколько из желания отомстить за погубленных родителей и изведённые под корень дома. Главные герои, Якоб Родел и его друг Джек Чайлс, движимы только жаждой мести, и отсутствие надёжного идеологического базиса вскоре даёт о себе знать. Партизан отстреливают, как фазанов, отстреливают особо жестоко, ибо, по мысли Энга Ли, Север — исторический победитель — был суров и непримирим не менее, чем проигравший Юг. А дальше всё происходит так. Кого-то убивают, кто-то пускается в бега или становится банальным преступником, ловко пользуясь ситуацией. Якобу отстреливают палец (что, по его суждению, совсем неплохо — беспалый труп опознать намного легче), Джек заделывает ребёнка военной вдове Сью, но его рождения дождаться не успевает — умирает от тяжелого ранения. Якоб вынужден всю дорогу нянчиться с этой Сью, а потом его ещё и заставляют на ней жениться. Наконец, самым изумительным штрихом в этой истории становится темнокожий Дэниэл Холт, освобождённый раб, который сражается на стороне южан и постепенно становится лучшим другом Якоба, поначалу враждебно настроенного к неграм.

Пришла пора, видимо, задуматься, почему на фильм никто не обратил внимание. Казалось бы, все слагаемые успеха налицо: мастерски воссозданная эпоха, серьёзный подход к теме, привлекательный размах эпического полотна и в финале примиряющий обе стороны пафос, столь необходимый для кинематографа "большого стиля". Всё, кстати, довольно просто. Роланд Эммерих честно отыграл положенный бюджет, предложив зрителям добротное зрелище. Энгу Ли этого оказалось явно мало. Избавившись от статуса местечкового массовика-затейника, он завоевал славу интеллектуального режиссёра мирового уровня. И от его фильмов тянет ледяным расчётом, просчитанной до деталей стилизацией. Будь то Англия королевы Виктории, Америка 1970-х или 1860-х, Ли, прежде всего, — даровитый стилизатор, и именно это выдаёт в нём не меньшего постмодерниста, чем Линч или Тарантино. Чужая ему культура становится отличным полигоном для стилистический упражнений, так что, грубо говоря, какой-нибудь средненький британский мини-сериал по роману Джейн Остин намного честней, чем "Разум и чувства". В "Погоне с дьяволом" всё отточено до мелочей — костюмы, пространство, фактурно подобранные актёры, атмосфера, наконец. Но от всего этого становится как-то неуютно и холодно, будто тебя намеренно засунули в морозилку и предоставили издали любоваться жаркими языками пламени, лижущими дома и поленья в партизанских кострах.

Неуспех картины позволил режиссёру вернуться домой и снять чрезвычайно успешного "Крадущегося тигра, невидимого дракона". Стилизация под китайские боевые сказки получилась намного удачней стилизации под американские эпосы, и бойцы с Древнего Востока оказались живее и полнокровнее ходульных, плоских ребят с Дикого Юга.