Лично меня в "Звонке" Хидео Накаты всегда волновала одна странноватая, не совсем понятная сцена. Университетский профессор Риюдзи Такаяма на доске решал некую задачу, а его помощница Маи меняла в уравнении минус на плюс. Зачем понадобилось всё это, я не понял, ведь сцена не была никак связана с сюжетом. Однако "Спираль" Йоси Айды словно расставляет всё по своим местам и кажется математическим решением того загадочного уравнения.

"Спираль" — непосредственное продолжение "Звонка", оно же при этом — словно выпавший из гнезда кукушонок, некое ответвление от магистральной сюжетной линии популярного фильма, выросшего в сериал. Ведь сам Наката в том же 1998-ом году снял "Звонок-2", где предложил совсем иное развитие событий, хотя и с теми же героями. (К слову, у сериала имеется фрагмент с необычным порядковым номером — "Звонок-0".)

Любой триллер или фильм ужасов по-настоящему пугает только в первой, оригинальной части, все последующие сиквелы, обычно действующие по исходной сюжетной схеме, призваны удивлять неожиданными ходами уже внутри самой истории. "Звонок" пугал своей неопределённостью, держащей в напряжении до последнего кадра тайной, разгадка которой постепенно вырастала из разбросанных по всему фильму кусочков мозаики. В "Спирали", как бы авторы не флиртовали с нами, изначально известно и про кассету, и про историю Садако, и про её проклятье. (Между прочим, не смотревшим "Звонок" будет нелегко разобраться, что к чему, до самого конца.) Вот отчего, чем дальше, тем сильнее ощущение, что нам пытаются подсунуть какой-то "левак", контрафактный товар без сертификата качества. Ушёл мотив телефонного звонка как предвестья скорой смерти, а сама кассета превратилась в функциональное звено, связующее действие с главным фильмом.

"Звонок" был завораживающим, красочным триллером, больше ориентированным на молодёжь и, помимо отсылок к образцам старинных "готических" квайданов, скрывающим в подтексте черноватую иронию детских баек вроде "в чёрной-пречёрной комнате стоял чёрный-пречёрный гроб". Айда полностью избавляется от подтекста и красок. Действие расписано в серых, пепельных тонах, исчезла скрытая ирония, все герои катастрофически повзрослели, и гротескная, сказочная история Садако обрела черты сугубо психологической драмы. К тому же, это пессимистическое кино. Финал "Звонка" оставлял надежду, что проклятье можно преодолеть; машина Асакавы скрывалась из наших глаз, летя в сторону горизонта, к спасению. От надежды к отчаянию Айда разворачивает историю на 180 градусов не только на смысловом, но и визуальном уровне: разбитая машина Асакавы здесь намеренно повёрнута "лицом" к зрителю: смотрите — спасения не будет. Не оптимистичней и концовка: живым предстоит породниться с умершими, и потусторонний мир вытеснит мир реальный. Что останется?

Увы, созданная атмосфера и мрачные предсказания человечеству остаются в фильме самодостаточными ценностями. Остальное вызывает, скорее, скуку. Здесь нет уже роскошных, будоражащих сцен в колодце, да и Садако не так эффектно вползает в комнату из экрана телевизора. Пропадает и замечательный ритм "Звонка": нас пугают сплошь таинственными обстоятельствами и полными намёков разговорами, отчего возникают неизбежные длинноты. Однако хуже всего то, что режиссёр определённо запутался в жанрах. Вместо визионеров, вроде Риюдзи Такаямы, героями "Спирали" стали учёные, пытающиеся докопаться до сути с помощью пробирок и старательных экспериментов. В том-то и проблема. Призраки — это, конечно, интересно, но любая попытка объяснить иррациональное научным методом чревата большой нелепицей. Здесь же загадку Садако не просто объяснят, её буквально препарируют, разберут на мельчайшие частицы, рассмотрят под микроскопом и нам предложат взглянуть одним глазком.

Но мистический триллер и научная фантастика сочетаются, мягко говоря, плохо. Как-то не верится в призраков, способных разбираться в ДНК, генетике, вирусах и прочей терминологии. История пытающейся "вочеловечиться" Садако оказывается на порядок слабее рассказа о мстительнице-ведьме. Хоть "Спираль" и делает резкий виток в сторону, безумно хочется вернуться к исходной точке. Той, что называлась "Звонок".