Дэниел Крейг в "Кванте милосердия" настолько же далёк от всех своих предшественников по роли 007, насколько те были близки к шпионской реальности. И, поскольку перед нами первая история цикла, основанная на оригинальном сценарии (по сути, это экранизация одного названия одноимённого рассказа Яна Флеминга), мы впервые знакомимся с геополитической интригой "без купюр". ЦРУ прислуживает главному злодею, соглашаясь "устранить" донимающего англичанина Бонда. Его начальница М чуть ли не матерясь отстаивает своё право самостоятельно принимать решения, опять же, без "подсказок" со стороны американцев. А сам злодей – просто талантливый организатор-кооператор.

Единственное что тройка сценаристов, в том же составе работавшая над "Казино Рояль" (2006), увела из книжного первоисточника, это буквально две цитаты, впоследствии раскатанные, как тесто для блинов. "Любые отношения между мужчиной и женщиной могут продолжаться до тех пор, пока в них жива хотя бы частица милосердия. Когда любовь прошла, когда одного из них совершенно очевидно и искренне не заботит, жив или умер другой, тогда все кончено. […] Все можно пережить. Но никогда – смерть милосердия в одном из двоих. Я много думал об этом и изобрел довольно высокопарное название определяющему фактору в человеческих отношениях. Я назвал его квантом утешения".

Это говорит оппонент Бонда. На что он отвечает: "Прекрасное определение. […] Квант утешения – это тот минимум надежды, который дается человеку. В конечном счете, вся любовь и дружба держатся на этом. Вы справедливо подметили, что человеческие существа очень ранимы. И если кто-то не только дает вам почувствовать вашу беззащитность, но явно стремится погубить вас, то это конец. Квант утешения становится равным нулю". Вот в фильме от Бонда и остаётся только два его нуля, по крайней мере до тех пор, пока он не находит потерянный выход из лабиринта мести и непрощения. А находит он его, кстати, в нашей Казани (как всегда "действительность кадра" больше советская, нежели российская, но это, видимо, неизлечимо).

Супершпион от Марка Форстера, новичка в области "блокбастеров", – это экшн под оперную музыку "Тоски". Это удаление от киносериала по мотивам Флеминга, и приближение к самому Флемингу. И, конечно, забавно, что от его произведений, кроме конъюнктурности и стиля, тут как раз ничего и не осталось. Но это разные столетия, иная цель глобального конфликта. Раньше в порядке вещей было, например, затопить Силиконовую долину из чисто злодейских побуждений. Теперь же – равнение на бизнес-план и на ресурсы потребления (отсюда и фразы, вроде, "русские держат нас в чёрном теле", имея в виду поставки той же нефти). Правда, тут нефть не в почёте, тут нашли кое-что перспективнее – то, что будет, если растопить ледяное сердце 007.

И как символ новой эпохи "бондианы", мёртвая девушка в постели главного героя – точь-в-точь, как "позолоченная" Джилл Мастерсон из "Голдфингера" (1964), только сегодня она вся в сырой нефти, как и сам XXI век. Те же параллели и с именами персонажей. Раньше за правило брали сатиру (например, главу КГБ звали генерал Гоголь, а его преемника быстренько нарекли генерал Пушкин), тогда как сейчас просто оставляют "говорящие" имена. Как ещё точнее можно назвать лидера организации, ориентированной на спекуляцию недрами, если не Доминик Грин? Впрочем, центральная проблема фильма – сам Бонд, всё остальное лишь признаки. Его – выбирает время, время – тёмное, тьма – порочна.

Усовершенствованный в 2006-ом, агент 007 назначает разборку сам себе, и бьётся так озлобленно, будто от результата зависит что-то более важное, чем его жизнь, чем его смерть. Его тело ищет собственную душу, и когда найдёт, перезапустит разум. Но что прекрасно в той череде убийств, что совершает Бонд в 22 части киносериала? Как у Салтыкова-Щедрина: "И самый великий, самый несомненный подлец никогда еще не доходил до такого цинизма, чтоб всенародно признавать себя за подлеца и гордиться этим званием". Бонд понимает, что руководит им уже не долг, но не останавливается, с ещё более учащённым ритмом движется вперёд к великой разгадке тайн предательства. И Бонд не был бы Бондом, если бы эта тайна не была связана с женщиной.