По канону концептуальной бесхитростности можно снимать хоть динамитный блокбастер для тинейджеров, хоть летнее приключение для всей семьи, адресат не важен. Основная задача – от самого начала нестись к финалу на самых бешеных оборотах, схватывая удовольствие именно от скорости, а не от того, что можно увидеть по сторонам. Впрочем, приятно, когда уделяется пристальное внимание аккуратному изяществу экзотичных интерьеров и собранному из детских паззлов сюжету, с их характерно сказочным отливом. В данном случае, это шёлковая интерпретация того же "Аладдина" с равнозначным артефактом из популярной компьютерной игры.

Почерк "Диснея" тут во всём. В зрительских руках будто переливается золотой слиток, апробированный студийным клеймом. С комической претензией героическое фэнтези одновременно для всех, и не для кого. Все и никто найдут здесь ностальгию по игровому видео-экшну, грациозную Джемму Артертон, умеющую и за себя постоять, и совершить чисто мужской политический поступок, Джейка Джилленхола, являющего себя уверенным трейсером, совершающим головокружительные кульбиты по крышам старого священного города, наконец, декларативные визуальные эффекты и настоящий парад каскадёрских трюков (в особенности, когда дело доходит до новомодного паркура).

Приятно бросается в глаза минимальное использование "зелёного экрана", ведь актёрам не пришлось воображать объекты, они были выстроены в натуральную величину – дворы и переулки Аламута, по которым удирают Дастан и Тамина, или полный шума и пыли город в Долине рабов, где устраивает страусиные бега анекдотичный шейх Амар (Альфред Молина), болтающий про уход от налогов, эксплуатацию государственной казной малого бизнеса и недоверие правительству, содержащего тайную полицию… и тем временем набивает сундуки очередным ворованным барахлишком.

Английский режиссёр Майк Ньюэлл, уже имевший опыт работы с масштабной голливудской постановкой ("Гарри Поттер и кубок огня"), в жизни высокорослый старикан с острым чувством юмора. Он постарался, чтобы пикировки между принцем и принцессой выглядели достоверно, а взаимоотношения между тремя братьями, царём-папашей и дядей Низамом (Бен Кингсли) – супервайзером придворных козней, у которого вместо глаз настоящие чернильные акварели, создавали, по-крайней мере, видимость интриги в сфабрикованной роскоши двухмерного арабского коварства.