Это свободное изложение фактов биографии знаменитого пресс-агента Бобби Зэрема ничего не прибавляет к образу холодного и блистательного Нью-Йорка, равно как и не способно заставить зрителя проникнуться симпатией или хотя бы жалостью к главному герою. В третьем своём фильме 2002-го года, после "Бессонницы" и "Симоны", Ал Пачино играет уставшего человечка, загнанного, как белка в колесо, и умирающего от невозможности как следует выспаться. Мастерская работа одного из лучших американских актёров вступает в противоречие с крайне бедной драматургической основой. Предполагается изначально, что режиссёр Дэниэл Олгрант снимает не загадочный детектив в сатирических тонах, а напротив, делает самую что ни на есть сатиру, где детектив как таковой — лишь фон, обманка для тех, кто купится на увлекательную завязку. Действительно, как детектив сюжет о молодой старлетке, убитой за то, что сумела заснять компромат на сильных мира сего, кажется заезженной банальностью. Метания Эли Вурмана по огромному полису и его неспособность разобраться в скрытом механизме нью-йоркского закулисья и отделить причины от следствий, должны смотреться как некий ложный детектив почти в духе "Фотоувеличения" Антониони. Но фильм не работает и как сатира, поскольку страдает крайней приблизительностью режиссёрских высказываний.

Чтобы поверить в мир звезд, нужно найти в нём хоть одну звезду. Однако у звёздного Пачино роль наблюдателя со стороны, Ким Бэйсингер — не больше, чем жена его погибшего брата, а настоящую суперзвезду играет вечно бесцветный и непривлекательный Райан О"Нил, в чьё всемогущество верится с трудом. То же можно сказать о прочих героях: их играют хорошие актёры, но это вовсе не бездушные тени, как следует думать, а картонные персонажи, вырезанные самим режиссёром. Восемь лет назад Дэн Олгрант, ученик Мартина Скорсезе, обратил на себя внимание лукавой малобюджетной комедией "Обнажённый в Нью-Йорке", где рассказал, как нелегко пробиться драматургу в сволочном мире. За это время Олгрант помрачнел ещё больше, и его пессимизму нет конца. К сожалению, бесконечна и зрительская скука — как ответ на все пессимистические потуги автора.