Альварт представил беспросветный, грязный и злой фильм о том, что бывает, когда человеку становится тесно и голодно в собственном доме, когда он пытается переписать божий сценарий и зачем-то спасти себя, перебравшись на новую планету. Стандартная классика жанра, лишённая привычных приключенческих черт, в таком очертании производит неожиданное впечатление. Казалось бы, корабль, на нём горстка людей, и они летят навстречу новому миру…

Только корабль этот размером с Воркуту. Экипаж, проснувшийся от длительного анабиоза, и себя не узнаёт, и не помнит, по какому вопросу вообще здесь собрался. И чтобы не скучать – по коридорам, шлюзам и вентиляциям бродят вооружённые мутанты, причём, чем-то очень сильно расстроенные. И про Миссию экипаж в виде одного лейтенанта (Деннис Куэйд), одного капрала (Бен Фостер) и одной, разумеется, сексапильной учёной по имени Надя (Антье Трое), вспоминают исключительно вскользь, всё больше заботясь о том, как бы по-быстрому перезагрузить реактор корабля и убраться отсюда подальше.

Свой эффект "Пандорум" производит именно в те моменты, когда на экране мерцают вспышки, слышно учащённое испуганное дыхание и вообще тяжело что-либо конкретно разглядеть. Состояние удушливости и постепенного выживания из ума, когда герои плавно перестают понимать, что тут реальность, а что болезненная игра дрожащего воображения, и, конечно, обнулённая цена человеческой жизни, – составляют рисунок фильма. Больно он похож на левинсоновскую "Сферу", скажут некоторые. А разве только на "Сферу", отрежут другие, и будут правы. В хороших космических ужастиках страх всегда одинаков, но не так легко его воспроизвести.

И всё шло замечательно, у одних персонажей благополучно "съезжала крыша", другие нашли ответы, которые искали, и тут настала очередь финала. Он, буквально, ослепляет, чуть ли не перечёркивая все те накопленные за полтора часа эмоции, за которые мы вместе с Альвартом боролись. Было душно, стало слишком свежо, была привычная тьма, нас убили светом. Несправедливо, но, видимо, иначе нельзя. А виноват оголтелый инстинкт самосохранения. Этот гадский, заложенный в наше подсознание алогичный гуманизм.