"Случай в Окс-Боу" по роману Уолтера Ван Тилбурга Кларка снял Уильям Э. Уэллман — один из самых мрачных и честных режиссеров "фабрики грёз" 30-50-х годов, автор "Крыльев" (1927), первой ленты, получившей "Оскар" за лучший фильм года. В своём творчестве не стеснялся браться за скользкие, двусмысленные темы, которые обычно добропорядочные американские постановщики предпочитали обходить стороной. В результате, сумел создать ряд шедевров, к тому же, ставших образцами жанра: "Звезда родилась" — породившая два ремейка классическая драма о разбитой "американской мечте"; "Враг общества" — классический гангстерский фильм с мощной социальной начинкой; "Ничто не свято" — классическая сатира с циничной ухмылкой над предсмертными радостями; "Поле боя" — классическая антивоенная драма. Нам творчество Уэллмана было недоступно, в первую очередь, из-за наличия в его фильмографии "Железного занавеса" (1948) — махровой антисоветской агитки; между прочим, также классический образец того, как следует вести на экране антикоммунистическую пропаганду.

В принципе, следы будущей "антисоветчины" можно отыскать уже в "Окс-Боу", редкой попытке честно рассказать о позорнейшем из явлений — суде Линча. Толпа безумная, неуправляемая, движимая не разумом, но типичными стадными инстинктами, собирается вздёрнуть трёх невинных людей, исключительно следуя "правилу большинства". Не удивительно, что помощник шерифа, единственный настоящий представитель закона в этой банде, заявляет, что поступит так, как потребует большинство. Это ли не принцип бывшего советского общества, подчинявшегося не букве закона, а количеству поднятых "за" или "против" рук? В то же время, темы попранной справедливости, неправедного гнева, покушения на принцип презумпции невиновности, давно кочевали по американскому кино, отражая не самую приятную, но непреложную общечеловеческую истину — любая толпа, пусть и названная обществом, антидемократична уже по сути своей, и любой всплеск бурного единодушия ведёт, как правило, к разрушению и несправедливости. Ощутить и понять подлинный смысл законов человеческого мироустройства способны лишь одиночки, чей строй мыслей будет всегда далёк от большинства.

Так и получается в "Окс-Боу" — разбушевавшейся толпе, накинувшей петли на головы Доналда Мартина и двух его приятелей, противостоит лишь горстка из семи человек, и счет 21:7 отлично отражает естественное и закономерное соотношение одного к трём в подобных ситуациях. Не будет никаких поблажек и компромиссов. Мудрая семёрка не переборет безумство своих соотечественников, а шериф не явится как бог из машины в самый последний момент, прибыв слишком поздно. Наконец, Уэллман счастливо избежит громких причитаний, яркой аффектации и дешёвых сентенций. Майор Тетли, для которого суд Линча был лишь способом проверить своего сына-слабака, застрелится где-то за кадром. Гил Картер в исполнении Генри Фонды, не сумевший предотвратить убийство, в последней сцене прочтёт предсмертное письмо Доналда Мартина тихо и спокойно, лишь для своего друга Арта, несколько часов назад пожелавшего остаться в стороне. Но письмо это услышат и все остальные, и оно произведёт эффект не больше, чем запоздалого приговора людскому безумию. В этот момент режиссер представит главный образ всего фильма: во время чтения шляпа Арта скроет глаза читающего Гила, а сам Арт лишится в этом кадре рта. Символ прост и прозрачен: Гил слеп слепотой Фемиды, Арт же — вечный молчальник, сторонний наблюдатель творящихся на Земле грехов. Лишь спустя четырнадцать лет, в "12 разгневанных мужчинах" Сиднея Люмета, Генри Фонда доведёт до конца незаконченное дело — в одиночку спасёт невиновную жертву системы.