Вполне разумное погружение на дно человеческой морали в батискафе "Православный". При этом в эпизодах, происходящих непосредственно на "необитаемом острове", фильм 50-летнего дебютанта в режиссуре Александра Мельника выстроен как логически, так и реалистически правильно. Хотя бы потому, что любое общество объединяет людей по схожести происхождения, положения или цели. И отчего бы яркому коллективу убийц из уголовного клуба "Пункт 2-ой статьи 105-ой" не организоваться по всем канонам социальных систем, пусть и в примитивном отражении? Первым же делом. И дальше, через беспредел, эволюционировать к спасению.

Кого-то натуралистичность шокирует, у кого-то она просто вызовет чувство гадливости, а кто-то и одобрительно кивнёт, но главное, режиссёр ничуть не смущается, показывая, к примеру, приготовление похлёбки из "последнего – мёртвого" (игры, в которую вынуждены играть зэки, чтобы пообедать). Любое изображение "зоны" всегда отталкивало и будет отталкивать человека из мира комфорта, поскольку существа, похожие на людей, там существуют вне ценностей мира, находящегося "по эту сторону". Короче, голдинговские дети повзрослели, но за ними никто не приплыл.

У Мельника в другом проблема. Он суждений не выносит, вполне успешно пытаясь прикинуться чайником. Отвлекает наше внимание главным героем (характерным "думающим русским"), хотя сам с азартом скатывается к сценам оголтелой резни между бандитами-рецидивистами, смачно переходя на тюремный склад речи (не путать с "феней"). В последний раз такие сцены практиковались в позднесоветских и раннероссийских боевиках, создавших до насмешки наивное направление дешёвого "постперестроечного" кэмпа. Тут, конечно, ничего смешного, но кэмп остался кэмпом – налицо лютая вычурность, как метод. Видимо, чтобы до любого "дошло", что это история не про Робинзонов. Тут встречается народ, который мечтает попасть в ад и придумывать там пытки. Такая, земная версия "Чужого 3" (1992), только с Константином Лавроненко вместо Сигурни Уивер.

Надо сказать, что сценарий Арифа Алиева ("Кавказский пленник", "Монгол"), он десятилетней выдержки. Хочется надеяться, что отсюда "приплыла" бородатая тема обозлённых чеченцев (топорно загримированный под "Али из Хасавюрта" Александр Самойленко с интересом спрашивает "кто здесь русских убивал?"). Но, в свою очередь, "калоевская" характеристика центрального персонажа, Жилина, – мужа прекрасной красавицы и отца двух очаровательных детей, погибших в авиакатастрофе из-за ошибки диспетчеров (и убившего их за это), – актуальна для наших дней. И тут снова режиссёр ни к чему не склоняется – всё оставил, как было. Застыл от холода? Где же твоё горячее христианское сердце?

Александр Мельник ведь человек очень набожный, он даже продюсировал телетрансляции Схождения Благодатного огня одно время. Участливо снимая, как Томми Листер (его, такое ощущение, на денёк "арендовали" со съёмочной площадки "Тёмного рыцаря" (2008), причём, вместе с той же самой оранжевой тюремной робой!) развязывает "мочилово" с российскими обитателями "новой земли", он всерьёз размышляет о разности восточной и западной моделей развития христанского мира, о том, что у них главное – торжество закона, а у нас спасение души. И фильм, возможно, о том, что мы попробовали использовать западную модель, и что из этого получилось? Но это только слова. Никто не запретит постановщику снимать одно, а думать в этот момент о другом. Только от этого кино не меняется в лучшую сторону.

Помните у Цоя: "А мне приснилось, что миром правит любовь". Да, это только сон.