После просмотра запоминается почему-то, что Джонни не просто друг, но брат Чарли — настолько пристально тот заботится о нём и опекает. Но родственные чувства здесь не при чем, если бы в них и было всё дело. В третьей полнометражной ленте и первой, ставшей шедевром, на примере серии бытовых зарисовок о нескольких мелкотравчатых бандитах из "маленькой Италии" Мартин Скорсезе рассуждает о пороке и благости, грехе и добродетели. Чарли исправно посещает церковь, поклоняется Франциску Азисскому и читает предписанное священником количество молитв. Но с каждой минутой, с каждой очередной попойкой, с каждой новой дракой его взаимоотношения с Господом претерпевают странные метаморфозы. "Я взыскал наказания, Господи, и вот ты мне его послал", — рассуждает Чарли, глядя на ухмыляющуюся физиономию приближающегося Джонни. Маленький чертёнок, существо без царя в голове, оторванный от реальности дружок переворачивает его жизнь. И постепенно становится ясно, что нет никакого Джонни, нет ни Терезы, ни Майкла или Тони — есть только Чарли с окружающими его пороками и его собственным отчаянным желанием непременно остаться на плаву. И чем дальше, тем сильней добродетели героя противопоставляется вещь совершенно немыслимая — его же святость. Настоящая респектабельность — это церковь, десять раз прочитанная "Аве Мария", правильный образ жизни, умение не водиться с отребьем и избегать неприятностей. Святость Чарли — его личная вера, забота о ближнем, постоянное присутствие в центре меж двух дерущихся, его любовь к Терезе и желание спасти Джонни; в конце концов, это финальная авария, перечеркивающая его будущее.

Скорсезе остро чувствует, что между двумя внешне схожими понятиями лежит огромный водораздел. И чтобы злые улицы казались не только улицами, каждый бар, каждую забегаловку и подвал режиссёр заливает красным сумрачным цветом — перед нами то ли метафора чистилища, в которое, безо всякой надежды на движение вперёд, помещены герои, то ли своеобразная фотолаборатория, где, словно негатив, высвечивается душа любого персонажа. В своём таком простом с виду гангстерском фильме (хотя, не гангстерском вовсе) Скорсезе достигает запредельных высот. Не удивительно, что в отличие от Копполы или Де Пальмы, он долго ещё отказывался эксплуатировать тему, лишь спустя 17 лет сняв очередную историю о заплутавших гангстерских душах — "Хорошие парни", неплохой фильм, но лишённый того же художественного уровня.