"Эта проклятая история становится для меня наваждением", — говорит Сэм ближе к середине фильма. Однако ни по лицу, ни по голосу не видно, что перед нами одержимый человек. Скорее, за собственное расследование серии убийств Сэм берётся исключительно от скуки, ожидая, пока инспектор Морозини вернёт ему паспорт. Да и потом, счастливо избежав двух покушений, он упорно цепляется за эти убийства ещё и из собственного упрямства. То же отношение ко всей истории у режиссёра Дарио Ардженто, позже названного мастером фильмов ужасов, а пока пытающегося пугать нас в своей первой самостоятельной работе. Но у него нет никакого желания придать сюжету хоть какую-то привлекательность, все его находки отданы исключительно визуальному ряду. И в дальнейшем режиссёра будут упрекать за хромающую логику, бестолковое содержание и излишнюю склонность к форме; здесь же всё это предстает вопиюще грубой ошибкой. Актёры посредственные, диалоги плоские и затёртые, словно написанные исключительно для того, чтобы история хоть как-то двигалась вперёд; не помогают даже то тут, то там возникающие забавные эпизодические персонажи ("голубой" хозяин антикварной лавки, заикающийся сутенёр, художник-затворник).

Ардженто полностью уходит в создание причудливых, пугающих образов; увы, в пространстве фильма они существуют сами по себе, нужны ему лишь как самостоятельные величины, и к общей истории пристёгнуты механически, без вдохновения. Это касается и той мрачной картины с изображением убийства, которая якобы становится ключом к отгадке, и даже птицы с хрустальным оперением, которая имеет отношение к убийце и его жертвам ещё меньшее. Безумная чехарда крупных планов с ножами, бритвами, чёрными перчатками и прочими атрибутами устрашения словно кажется стандартным набором больных фантазий сексуального маньяка. А монтирует ленту Ардженто в каком-то архаическом, ещё со времен немого кино, ритме — если в первом кадре девушка отчаянно бросается к телефону, будьте уверены, что в следующем кадре мы увидим, как убийца перерезает провод.

Некоторым сценам сложно отказать в сильном эмоциональном воздействии: редкий режиссёр способен так точно ухватить отчаяние загнанной в угол жертвы. В начале фильма Сэм с ужасом наблюдает, как истекает кровью спасённая им Моника Раньери, однако не может придти ей на помощь — он оказался запертым в стеклянной ловушке; удивительно искусно и сочно придуманная сцена. Однако это, как и достаточно неожиданная развязка, мне кажется слабым утешением неумению автора быть не только творцом формы, обращать внимание на не менее значительные вещи, помимо завораживающей музыки (Эннио Морриконе!) и виртуозной операторской работы (Витторио Стораро!). Его поклонники создали "Птице" славу шедевра; я долго и страстно мечтал приобщиться к ранним лентам создателя столь любимого мной "Феномена", но ни "Птица", ни вторая его работа "Кошка о девяти хвостах" не принесли удовлетворения. Позже Ардженто ещё не раз доказывал, что в жанрах детектива и триллера он практически беспомощен, зато великолепен в страшных мистических творениях, не требующих логического и рационального объяснения событий.