В каждом подобном случае к любому критику можно предъявлять претензии, что взгляды на великие романы у всех читателей разные, и впечатления от книги могут как не совпадать с ее зафиксированным визуальным воплощением, так и легко совпасть с погрешностью в малые проценты. На это спорщику всегда стоит предлагать вернуться к литературному произведению – в лучших из них вся прелесть сосредоточена в языке, практически всегда не перелагаемом на образы кино.

Тем более, это касается произведений Габриэля Гарсии Маркеса, где волшебство зачастую простых сюжетов спрятано между слов и букв, и режиссёру, опрометчиво берущемуся за его прозу, следует сосредоточиться на поиске адекватного этой прозе символического ряда. Никак нельзя взять и напрямую показать полковника, тоскливо ожидающего перевода, или банальную смену поколений (точнее, актеров) в столетней истории города Макондо. Подобная прямолинейность не лучшим образом сказалась на вполне пристойных экранизациях – «Хронике объявленной смерти» (1987) Франческо Рози и «Полковнику никто не пишет» (1999) Артуро Рипштейна. Но если этого избежать нельзя, то не стоит даже браться.

Однако Майк Ньюэлл, с помощью упорного продюсера Скотта Стейндорффа добравшийся до «Любви во время холеры», символами мыслить не умеет, и максимально был приближен к волшебству лишь в одной из экранизаций «Гарри Поттера». А потому он, натужно сохраняя достоинство читателя, обожающего экранизируемую книгу, фиксирует на экране сюжетные перипетии, превращая в главное действующее лицо вовсе не героев, а грим актеров, насколько искусный, настолько же и навязчивый. Возникает странноватый эффект от возрастных несоответствий – моложавый Джон Легуизамо в первой части фильма никак не похож на отца Джованны Меццоджорно, зато во второй части режиссер с какой-то маниакальной страстностью отмечает прожитые годы седыми париками, выпавшими волосами, морщинами и прочими признаками старения. Актеры умело сгибаются под тяжестью пролетевших лет их персонажей, но за искусственно состарившимися телами как-то не разглядеть несостарившейся любви – не будем же мы за таковую принимать бесконечные закадровые комментарии Флориано.

Еще хуже – та комическая непринужденность, своего рода непосредственность, которой Ньюэлл пытается разбавить жаркую, страстную романтику затянувшегося повествования. Поэтому все то, что в романе призвано работать на идею пронизывающей время и пространство любви, чувства, чьи симптомы подозрительно напоминают жар холеры, здесь всего лишь повод создать эффект смешного – первая ночь любви Фермины, амурные похождения Флориано, игривые диалоги, даже, как ни странно, трагическая гибель одной из любовниц главного героя. Надо сказать, что своего Ньюэлл добивается – действительно смешно, но, увы – не более того.

В фильме очень многие из съемочной команды потрудились максимально честно – и актеры (наш импровизированный «Оскар» – чудесной итальянке Меццоджорно), и гримеры, и оператор, уверенно раздвигающий рамки декораций до вполне осязаемой Картахены, и, в принципе, режиссер, удерживающий ритм и дыхание истории на протяжении двух с лишним часов. Но всякий раз подобное кино оставляет с одним лишь чувством – надеждой, что после него зритель заинтересуется первоисточником. Если это так, то свою культуртрегерскую миссию фильм выполнит. Но все равно – хорошо будет, если до «Ста лет одиночества» ни Голливуд, ни кто-нибудь другой не доберется.

Премьера в России – 6 марта 2008.