Нагло красится, одевается и причёсывается Бриттани Мерфи под Одри Хэпберн в «Завтраке у Тиффани» (1961). Нагло Питер (Мэтью Рис) сравнивает романтическую экранизацию «Завтрака у Тиффани» с оригинальной пьесой Трумена Капоте про шлюху и голубого. Еще более нагло впоследствии он напишет сценарий о том, что сейчас происходит на экране, и его даже экранизируют в Голливуде, да с какими артистами, да как нагло, и мы это тоже успеем углядеть... А Таллула сама, дура, будет смотреть «Ноттинг-Хилл», ужасаться и умиляться, но еще наглей комментарии к просмотру совпадут с тем развитием отношений, которое на экране сейчас еще неизвестно. В решающий момент вспомнят даже «Все о Еве» (1950) – ну, это тяжелая артиллерия...

Не надо забывать, что сопродюсерами картины выступили такие конь и трепетная лань, как Люк Бессон и Дэвид Финчер. Они, надо полагать, еще бы даже добавили юмора и искрометности, помимо экранного воплощения голливудского продюсера, ревущего в морду Питеру: «Убей своего ребенка!!!» (про сценарий, который всегда, в сущности – ребенок). Ввиду, конечно, имели Харви Вайнштейна и иже с ним (человека зовут Марвин Берштайн). Вынужденные в своих собственных поточно-фабричных опусах строго следовать Голливуду, Финчер с Бессоном решили, похоже, на этом легком, копеечном лоскутке, приплывшем из туманного Альбиона, оторваться по полной. Подключили все силы. Незабываемое минутное присутствие Гвинет Пэлтроу с Орландо Блумом – явно их ценная заслуга. Просто вам говорят про любовь, про любовь, а вообще-то на сей раз «нагрузка на рамку» очевидно перевесила.

Что такое «нагрузка на рамку», о которой писал М.Ю.Лотман в связи с теми эпохами искусства, когда искусство как бы умирало? А это вот постоянный переход развития сюжета с экрана в зал и обратно. На жутко смешной комедии «Любовь и другие катастрофы» нечего вообще-то делать тем, кто пришел ковырять в носу и кушать кукурузу. Она от публики требует не столько киношной грамотности, сколько прямого соучастия. Про «Все о Еве» и «Завтрак у Тиффани» вам и так популярно объясняют. Просто въезжать надо со стороны того, что, да, «один раз – не пидарас». Надо нормально относиться к тому, что любая девушка каждый день сегодня решает, с каким юношей она встретилась. В смысле ориентации. Что потрахаться – не проблема, только «разовики» больше не канают. Что степень испуга голубых юношей перед любыми реальными «отношениями» сравнялась наконец со страхом девушек перед беременностью. Война полов нашла свою нейтральную территорию. Мы – в одной комнате страха.

Но, может быть, Кешишяну при всей свободе, доставленной Финчером и Бессоном, все-таки не хватило дыхания на длинную дистанцию. Потому что в финале всего этого блеска с богемой, свинячьими тушками и психоаналитической «теорией пука» – вполне убедительной, кстати, в части, как пукают в личной жизни – фильм все-таки съехал в романтику. В слюни, пеленки, в Наташу Ростову и Пьера Безухова, чья ладонь идеально подходит под попку новорожденного чада. После всей свободы – осторожность. «Народу будет больше». Но вот, честное слово, в данном случае лучше бы – меньше, лишь бы полностью в памяти сохранилась ирония, которая прет из картины, как тесто из кастрюли.

Премьера в России – 6 сентября 2007.