"Трудности перевода" моментально стали любимым детищем не только американских, но и российских критиков. Второй раз уже, после "Девственниц-самоубийц", дочь прославленного режиссёра София Коппола выбирает тот верный порядок слов, который позволяет ей небанально, неглупо, а главное, на редкость чутко поведать о сложных человеческих проблемах. Одиночество актёра на длинной рекламной дистанции, раз за разом переживающего длительный, нескончаемый японский день сурка, — вот что такое эта лента. Аутентичность существования в благополучной Японии иностранца, который для местных жителей не больше забавной зверушки на пару часов, передана с точностью убийственной — это подтверждают те, кому довелось проскучать неделю-другую в роскошном отеле с великолепными номерами, огромными бассейнами, ресторанчиками и барами, игральными автоматами и караоке.

Невероятная скука в самой прозападной восточной стране поджидает и тех, кто попытается заглянуть на её другую, традиционалистскую сторону. Здесь можно посетить древний буддистский храм — и ничего не почувствовать. Попасть на чайную церемонию или составить икебану — и моментально забыть об этом.

А вот, что ждёт Боба — японские гейши, неумело имитирующее американское садо-мазо, хороший виски с глупой рекламой, песни во всю глотку ночами напролёт, дурацкие телешоу, на которые попадаешь, прыгая с канала на канал, собственные фильмы, дублированные на японский, или классика, вроде "Сладкой жизни", с японскими же субтитрами.

Не то, чтобы эта действительность не даётся главным героям, сколько они сами кажутся в ней настолько чужеродными, неестественными элементами (достаточно увидеть Боба в лифте, на две головы возвышающегося над остальными), что близость в принципе невозможна. Очевидно, что встреча скучающих Боба и Шарлотты могла произойти только здесь; у себя в Америке они бы не встретились, а встретившись, не понадобились бы друг другу.

Как обычно, русский вариант названия мало адекватен оригинальному "Lost in Translation". Конечно, слово lost (потерянный) отражает экзистенциальную суть затерявшегося в многокрасочной, сверкающей неоновыми вывесками Японии одинокого актёра. Но куда важней translation — не как "перевод", а дословно — трансляция, точнее, с большой буквы Трансляция; этой страной Трансляцией становится сама Япония, переводящая второсортные западные образы масскульта в иероглифы и транслирующая их в свой собственный, весьма причудливый — и это мягкое слово — мир. Взгляд японца на западную, точнее, американскую культуру весьма прихотлив. Почему-то отбраковывается первый сорт и предпочтение отдаётся сорту номер два. Если Джеймс Бонд, то "Родзя Мур", то есть, Роджер Мур, а не Шон Коннери; если американская звезда для рекламы виски, то та, что у себя на родине давно закатилась.

София Коппола предлагает слепок современной Японии, её моментальное фотографическое изображение, не самое лестное, порой, но вряд ли критически настроенное. То, что в этой Трансляции заблудились два персонажа, виновато не сиюминутное одиночество, а стоящие за ним гигантские временные и географические пространства, вечное несходство человеческих душ и утомляющая токийская бессонница.