Очередное послание Ридли Скотта человечеству ближе не к его далеко-историческому «Гладиатору», а к современному «Чёрному ястребу» – западный мир вторгается в перпендикулярное Западу пространство и ломает зубы о то, что никогда ему не покорится – ни силой, ни перемирием. Даже в предельной точке пересечения Востока и Запада – златом Иерусалиме – не быть им вместе; метафора фильма проста, ясна и как-то слишком банальна. Скотт поступает как типичный западный (да и любой) либерал – с одной стороны, верит, что в каждом враждующем стане найдутся свои отдельные миротворцы и свои безумцы, а с другой, тотально уверен, что нам не место там, куда нас вообще не просили. Его пацифистски настроенный Балиан уж больно по-современному красноречив – сначала призывает к дружбе народов, потом мусульманского султана Саладина берет «на слабо»: меняет жизнь людей на иерусалимские святыни. Эта святая наивность режиссера, что так легко и просто исчерпать все конфликты, тем более удивительна – в «Черном ястребе» он отлично понимал, что любые слова западного мира – шелуха по сравнению с дикой выразительностью восточных жестов и тишины. Вербальный мир всегда проиграет – это и без Скотта ясно. Но почему именно в Царстве небес должна править одна сторона – западный господин не дает ответа. Закончились слова?