Определив на пробу, из чего состоит кинематографическое пространство на двух сериях преображённого "Бэтмена", режиссёр, наконец, получил возможность на пальцах показать масштабную параллельную реальность, к всеобщему благу очищенную от фанатской гиперболы комиксов. "Начало" – это Кристофер Нолан, каков он есть. Его оригинальный сценарий, полное студийное поощрение. Чувствуется, что для воплощения давнего подросткового замысла ему понадобился весь предыдущий опыт, включая среднеметражный дебют "Преследование" (там вора тоже звали Кобб), амнезийно-татуированную драму "Помни", да и заполярное расследование Аль Пачино нельзя сбрасывать со счетов. Воображение. Память. Сон.

Если великие умники прошлого для преодоления вакуума классического стиля брали обычное и показывали в нём необычное, Нолан плюёт против ветра – берёт необычный сюжет, выстраивая его по канону простого криминального триллера. И от этого возникает прогорклое чувство не полного удовлетворения. В отличие от того же Тарсема Сингха, со всей силы ударившегося в визуальные крайности для иллюстрации воинствующего подсознания, или Мишеля Гондри с его романтическими и сатирическими гримасами в адрес мозга, или даже мудрого философствующего рассказчика Акиры Куросавы, – Нолан в выражении своего далеко идущего замысла сдержан, как стриптизёрша в церкви.

Ни угрожающие фанфары, ни математически отрепетированные, исключительно впечатляющие виражи камеры, не могут заменить полное отсутствие поэтики. Никому до сих пор не удалось по-настоящему тонко и искусно облечь эстетикой электрохимию нейронных процессов. Англичанин Нолан, быть может, и пытается, но именно голливудские возможности и предубеждения становятся его главной помехой. Приступая к возведению гигантских форм, зависящих от положения миллиардов вещей, он исключительно спокойно, по секундам, применяя замедленную съёмку, отказывая героям в силе притяжения, сначала строит, и затем рушит сон сна во сне. Это тоже мощно, нотариус не поморщившись заверил бы и такое свидетельство о крутизне режиссёра.

Нолан даже начинает свой фильм с плана бушующих океанских волн, цитируя, осознанно или нет, Кубрика из "Искусственного разума" (это был единственный эпизод, снятый им для проекта, реализованного Спилбергом после его смерти) – гения, отличавшегося холодным минимализмом интерьеров, интеллектуально презиравшим дизайнерские дополнения чистых идей. Потенциально он двинулся в эту сторону – туда, где бесконечность и симметрия должны носить мистические карнавальные маски, плоскость складываться из сквернословящих трёхмерных фигур, а моральные устои реальности подрываться фракталами ночных кошмаров. Да и Японию он ставит в кадр прям как Тарковский в "Солярисе" – для ореола футуризма. Короче, Нолан – правильный автор, но ещё младенец.

Центрального персонажа в исполнении Леонардо ДиКаприо, решившего, видимо, никогда не сниматься в плохом кино, можно называть как угодно – домушником, медвежатником, но только он не мелочь по карманам тырит. Он проникает в башку к жертве и выманивает у неё самые главные, самые охраняемые секреты. Нолановский Кобб – вор, эксплуатирующий естественную человеческую слабость. Пока ничего не подозревающий чудак отключается с приходом ночи, он выскакивает из табакерки, пользуясь почти нулевым уровнем мозговой работы, и вместе с верной бандой использует проверенные трюки, чтобы заполучить желаемое. И очередной клиент, Саито (Кен Ватанабе), вчерашняя дичь Кобба, благородно предлагает ему новое задание, понимая, что он – лучший в своём деле.

Используя болевую точку Кобба, Саито обеспечивает повествование длиной в два с половиной часа, в течение которых нам напомнят, как лучше всего избавляться от чувства вины (за него тут отвечает прекрасная феноменалистка Марион Котийяр), как легко достичь священной обусловленной реальности между двумя людьми и как больно её покидать, как невероятно легко соблазнить творческого человека свободой (за человека Эллен Пейдж), как промышленный шпионаж может сослужить добрую службу экологам и антимонополистам, и как ценно актёрам цитировать свои прошлые роли, чтобы заслужить расположение киноманов (реплика про побег из Франции, отсылающая к авантюрной драме того же Спилберга "Поймай меня, если сможешь", где Лео воровал не менее замечательно).