"Здесь не хватает травы. Начать бизнес что ли?", - шутит солдат, прикрывая своего командира, закладывающего заряды для обнаруженной взрывчатки. С каждым днём командировки шутить он станет всё меньше, а его сержант за два дня до отъезда домой признается: "Я уже готов умереть". Кэтрин Бигелоу, неустанно доказывающая, что в режиссёрской профессии полов не существует, нисколько не по-матерински идёт вслед за центральными героями. Как всегда, она – "свой парень", на этот раз испробующая подобие журналистского инстинкта.

Место действие – Марс. Весь фильм – череда напряжённых разминирований обнаруженной взрывчатки, заложенной недружелюбными аборигенами. Они что-то бормочат на заднем плане, гипнотически маячат поодаль, превращаясь в немой укор земным оккупантам. Избранные с видом праведных заговорщиков вертят в руках что-то небольшое и чёрное. Бигелоу не привнесла в свой фильм ни политики, ни лозунгов, ни флагов, ничего такого. Ручная камера дрожит вдоль пыльных каменных коробок, вбрасывая в кровь чистый, не разбавленный идеологией адреналин.

Потому и события происходит именно на Марсе, да где угодно, в абстрактном третьем мире, напоминая бесконечную череду эпизодов из фантастических боевиков, когда есть "наши" (вне зависимости от национальности, гражданства и рода службы), и есть "местные" (очень недовольное коренное население, исподтишка совершающее пакости). Наши делают свою, как обычно, грязную работу. Местные всеми силами намекают, что они уже задолбали. Наш – сапёр-фанатик Джеймс (Джереми Реннер). Местные, типа, – марсиане, раз мы условились.

Если у Бергмана в "Земляничной поляне" символом вечности были часы без стрелок, то у Бигелоу наоборот – часовой механизм, отсчитывающий время до подрыва шахида. И это истекающее время заводит Джеймса, становится его поведенческой аддикцией, нехимическим наркотиком. Джеймс даже хранит рядом с койкой элементы остановленных им за несколько мгновений до взрыва машин смерти. Как трофеи. В нём поселилось это приятное ощущение болезненно-щекочущего раздражения, по которому скучаешь, когда оно проходит.

Да, наркотики вызывают судороги, но это уже мало интересует режиссёра и её сценариста Марка Боала, журналиста и писателя, работавшего с дневниками и воспоминаниями отслуживших солдат, или Криса Хеджеса, его коллегу и военного корреспондента, чья осмысленная под пулями банальность предваряет фильм. До судорог тут доживают только счастливчики, учитывая судьбу мелькнувших Гая Пирса и Рэйфа Файнса, да и смысл этого небольшого, пусть и двухчасового фильма, строго ограничен в попытках представить, что это такое – состояние войны.