Первая часть была просто непонятна… от второй части просто животный ужас, не как животное, а потому что в животе. Блевать хочется. Перефразируя Набокова: бормотание, бормотание, бормотание, пошлый всплеск, бормотание, бормотание. И все… какие там Канны… если Герман гений, то не после этого фильма…

Если режиссер хотел вызвать у зрителя отвращение, то он этого с легкостью достигает. Если его тактика была «от противного», то противного там в избытке. Бессвязный сюжет, мерзкие герои, совершающие отвратительные действия, просто плохой звук — не знаю, может именно этого режиссер и хотел: создать затхлую атмосферу потного и преступного безумия, словно под черепной коробкой, нет, не шизофреника, — олигофрена, идиота из подворотни.

Всегда возникает недоумение после (и во время) просмотра таких фильмов — каким образом продюсеры дают деньги на такое? Каким же должен быть сценарий, чтобы под него дали деньги на фильм, который не принесет никакой прибыли, кроме сомнительной славы режиссеру (достаточно известному, слава аллаху, и без того)? И другой, не менее важный вопрос — зачем нужны такие фильмы, не дающие зрителю ничего, кроме раздражительного отвращения? Зачем режиссер «пугает, а мне не страшно»? Зачем из всей палитры киноискусства он выбирает самые тошнотворные, самые протухшие краски и рисует настолько невнятное и больное полотно о времени, которое не может ни в полной мере знать, ни помнить? Жизнь всегда была пугающа и мерзка для тех, кто ее не знает и знать не хочет, кто видит не людей, а действующие лица. (Цитата из интервью с Л. Ярмольником, исп. гл. роли в новом фильме Германа: «Дело в том, что все, находящееся под властью Германа — это аксессуары. Он пользуется ими в зависимости от времени суток и нужды. Люди — тоже аксессуары, будь то гениальный художник по костюмам или гениальный художник-постановщик.») И не случайно поэтому такое внимание к смерти, болезни и мучениям живого человека — это же интересно, как в детстве кошку мучить: а что с ней будет? а разве ей может быть больно?

Сейчас Герман снимает фильм по мотивам романа братьев Стругацких «Трудно быть богом» под рабочим названием «Что сказал табачник с Табачной улицы» (или вроде того). Памятуя арканарские реалии и принимая в расчет кадры со съемочной площадки, приведенные в прошлогоднем «Premiere», можно предполагать, как развернется там своеобразный гений режиссера. И как глубоко будет запрятан смысл романа, перефразированный в его заглавии — трудно быть человеком среди чудовищ. Трудно остаться человеком. Как и трудно поверить в то, что Герман позволит Румате остаться человеком во всеобщем свинстве.