Мало что скажет определение стиля в виде гибрида пазолиниевской «Теоремы» с ранним Ким Ки Дуком и поздним Александром Сокуровым. Проще своими словами. Во-первых, фильм очень медленный. То есть не просто медленный, а феноменально, стилизованно. Долго-долго раненный пришелец пытается справить малую нужду с помощью своего спасителя. Долго-долго спаситель накручивает ему чалму из целлофанового пакета. Долго-долго пришелец и официантка будут кашлять от смога, пытаясь раздеть друг друга, чтобы заняться сексом и целоваться, не снимая респиратора. Все это не смешно, а как бы уважительно к любому внешнему действию, совершаемому любым современным человеком в условиях, когда сил нет уже ногу-руку поднять.

Во-вторых, фильм молчаливее старых грузинских комедий. Говорят минимально и о своем, а не для информации, так что все кино нужно разбираться, кто кем кому приходится. Но это тоже принцип: а неважно, откуда и куда явился пришелец, почему его спаситель живет на стройке, зачем сын хозяйки бара продает дом, где отец лежит в коме. Важно, чтобы они все были какими-то людьми, которые совершают какие-то внешние действия, внутренний смысл которых все-таки станет понятен в конце концов и даст публике пучок эмоций. Свобода. Упадок. Эксплуатация. Бедность. Все время – опасность для жизни. Членораздельно – только про деньги. Секс. Спокойствие. Одухотворенность человеческих тел. Восстание простецов: «Й-а м-могу г-гов-ворить» (Тарковский), «Й-а м-могу н-не уб-бивать, а тр-рах-хаться» (Леннон).

В-третьих, благодаря медленности и молчанию на первый план выступает красота взгляда, ракурс изображения, картинно освещенного. Нам не страшен глобализм. Будь то в Куала-Лумпуре или в Зюзино-Козюлино, где такие же грязные бары, бараки, долгострой, смог и наводнение от прорвавшейся канализации, но со всполохами хай-тека в образе телевизора – везде важно, как посмотреть. На уличного повара, готовящего в воке на открытом огне, словно фокусник в цирке. На противомоскитную сетку, вполне заменившую полог в алькове царского ложа. На огромную бабочку на голом плече пришельца с удочкой, сидящего на бетонном «берегу» черного полуподвального «озера». Ну, и на финальное плаванье-полет матраса с тремя любовниками под итальянскую арию в исполнении сопрано на китайском языке.

В общем, жить можно. В фильме много «неприличных» внешних действий, но показывать его можно даже маленьким детям. Это вам не пошлый гомо-гетеросексуальный треугольник из отечественной попсы «Я люблю тебя» (2004). Может быть, «непопсовость» далась слишком дорогой ценой, но тинэйджеры должны выдержать. Им должна стать близка эта «асоциальная», «деперсонализованная», но все же живая интонация в рассказе весьма «социальной» истории про взаимопомощь бомжующих гастарбайтеров на фоне экологической катастрофы.

Премьера в России – 19 апреля 2007 (ограниченный прокат).