Для любого англичанина или хотя бы англомана «Груз-200» все равно останется «черной» комедией, такой же качественной, как их собственные. Юмор в том, что Совок, прошлый, настоящий и будущий, стал лишь богатым, неисчерпаемым фоном для старого доброго жанра, имеющего сказочные корни. Снова соскочив в жанр, Алексей Балабанов крутит-вертит на сей раз, наконец, весь Совок, как игрушку в песочнице. Богатейшие краски констатируют лишь степень профессионализма. Все.

Доказывать тут особенно нечего. Просто у англичан «национальный» фон – уютные городки с брусчаткой, особнячки с башенкой, палисадники, регулярные парки, леди в шляпках, джентльмены в смокингах за файф-о-клоком, хотя ружья они достают точно так же. У нас «фон» – какой есть. Но уже когда у Балабанова веселенькая попса «В краю магнолий» стала лейтмотивом серой дороги в серый Ленинск, была ощутима пародийность высказывания. Ведь ни при какой попсе никто не отменял Седьмую симфонию или Шнитке. И когда «соль земли русской» за рюмкой чая ведет вечный спор о бытии Божьем именно с «завкафедрой научного атеизма», полная типизация и тенденция «поговорить о главном» быстренько, на ходу выдает условность сюжета. Отца Александра Меня или Мамардашвили тоже никто не отменял, но в жанровом кино была бы непростительна только потеря темпа.

Всю меру условности замечаешь по крайнему лаконизму «примет 1984 года», априорно нереалистичному. Надпись «Клуб» обязательна на разрушенной церкви, на майке обязательна надпись «СССР», плакат «Слава КПСС» обязательно должен быть один на всех. Нет внесюжетной «атмосферы». Не хотите «Пятилетку эффективности и качества» над овощебазой, вечно вонявшей гнилью на целый микрорайон, или «Здоровье – народу» над въездом в цековский санаторий? Почему не добавить, как вдупель пьяный первоклассник регулярно блевал на пороге школы или вполне «валидное» сообщение, что «давали чудесные битые яйца»? Двух номенклатурных «дочек», обворовавших третью, в чем оказалась виновна «вся комсомольская организация»? Четвертую, подвергнутую групповому изнасилованию на «номенклатурной» даче? Труп учителя рисования, офицера-фронтовика и алкоголика, найденный хулиганами, после того как трое суток на майские праздники провалялся в дежурке восьмилетки, расположенной в бывшей монастырской гостинице? Причем тут Ленинск? Это была Москва.

Одной-единственной, даже очень твердой памяти вряд ли хватит на всю высочайшую степень загробности Совка. И 1984 год для Балабанова становится таким же художественным образом, как «1984» для Оруэлла. Его «правда примет» метафорична. Пародийный ее характер перестает вызывать сомнения как раз в разгаре так называемой «чернухи». Дальше – спойлеры, но проблема жанра в том, что мы – не англичане. Образ рождает ассоциации, и фильм на глазах из эстетического явления стал политическим. Придется договаривать. Короче, труп афганца с орденами на кровати – чистый стеб, образ Афганской войны с учетом всей загробности. Ничего нового: недавно точно так же Дэвид О. Рассел в черноватых «Трех королях» издевался над трупами после «Бури в пустыне», а в «Арсенале» еще Александр Довженко – над солдатом времен Первой мировой. Но именно в свете кинотрадиций «пушечного мяса» афганец у Балабанова не пугает, а радует точностью образа, опять же логично вплетенного в развивающийся сюжет.

А уж когда простая русская баба со старым чемоданом нагло позвонила в квартиру, нагло достала старую двустволку, зарядила, спокойно вошла в «комнату 1000 трупов», стрельнула в нужном направлении и спокойно ушла – тут нельзя не хмыкнуть в голос. Это откровенная комедия, действующая отнюдь не по «логике жизни», где такое невозможно, но лишь по сюжетной логике. Точно так же могли бы вести себя в ней американская фермерша или английская домохозяйка. Главное – полная невозмутимость, хоть вылезут из гробов все кровавые зомби с Рублевки. «Жить-то надо» – вот сверхидея всех сказочных сюжетов. Такая веселая «продолжительность» позволяет «дожить» до сегодняшнего дня. Если это учесть, фильм со своим универсальным ритмом станет метафорой про «сегодня». Что изменилось? Трубы, трупы, менты, нищета для всех, кормушка для маньяков? Ну и что с того, что ничего не меняется?

Да, сегодня не Балабанов метафорически называет «бизнесом» повальное воровство, «деньгами» – партийные привилегии, «корпоративной этикой» – членство в партии, «Газпромом» – Политбюро. Но не потому ли запаниковали в связи с безобидной «черной» комедией искусствоведы в штатском и примкнувшие к ним шипиловы? Не радует перспектива опознания метафор? Взяли «загробность» на себя лично? Срочно отрицают Балабанова, лишь бы продолжить выдавать «брэндовые» газонокосилки на дачах с колючей проволокой да «великопостную» кухню в ресторане «Settebello» за реальную жизнь? Но ведь это их проблемы. А тем, кто жил, живет и будет продолжать, не взирая на погоду – все такое смешно в 2007 году, потому что было понятно еще в 1917-ом. Очень скоро после 1984-го – всего лишь в 1989-ом. «Астенический синдром», снятый навскидку «под хронику», был на деле изысканной художественной формой.

Залезьте в IMDb, найдите фото Фрэнчота Тауна, голливудского любовника 1930-х из мелодрам с Бэтти Дэвис, Джоан Кроуфорд, Лореттой Янг. Он же вылитый Алексей Полуян, только без милицейской формы. Будь мент в хорошем костюме, дочь секретаря райкома легко могла бы ответить ему взаимностью, и смотрели бы мы мелодраму вроде «Почтальон всегда звонит дважды». На сказочную «любовь» можно смотреть хоть из фарса, хоть из греческой трагедии, хоть с Луны.

Жаль, что сами Балабанов и его продюсер Сергей Сельянов позиционировали фильм именно политически. Но, видимо, им проще для раскрутки, а раскрутка на сей раз годится любой ценой. На «Груз-200» следует сходить каждому, кто в глубине души надеется, что не труп.