Ну, в смысле, прекрасно? Корею Уолт забыть не в силах. Но он дожил до заката своих дней трудолюбивым американцем, оттрубившим на заводе Форда от звонка до звонка. Именно такие Ковальски золотыми руками построили Америку, именно такие Ковальски за ней и стоят. Уолт горазд починить что угодно – даже "дверь, которая ещё не сломана". Потому он совершенно спокойно, достойно и примитивно потягивает пиво на крыльце своего старого дома, над которым невозмутимо развивается национальный флаг, под которым, высунув язык, отдыхает расслабленная лабрадор Дейзи, и у которого припаркован знаменитый на всю округу уолтов "гран торино" 1972 года выпуска. Блестящий и крутой символ нрава очень крупного калибра.

Эту пасторальную картину бытия американского пенсионера-расиста не в силах нарушить, а в силах только украсить поселившаяся по соседству семья азиатов-хмонгов. Среди них – подросток-сосунок Жаба, который никак не может пригласить на свидание мисс Ням-Ням, и, потупив взор, легко даёт увести её своим ровесникам-бездельникам Дзынь Дзыню, Динь Дону и Чарли Чану, как их "ласково" величает Ковальски. А ещё сестра Жабы – умная, но слишком задиристая леди Дракон. И её старший братец Паук – бандит из шайки таких же, как и он, недоумков, рассекающих на хонде с пробегом. Все эти персонажи в той или иной степени ищут внимания Уолта, и от души его удостаиваются.

Воинственного старикана удовлетворяет только одиночество, а тут такое разнообразие лиц и событий, опрокинутых на иссушенную землю горечи и злобы. Невольно взведёшь курок. Отшельник свирепеет, за окном темнеет, сестра Жабы всё не приходит домой, и их Уолт – уже наш ворошиловский стрелок. И все ждут от Иствуда урагана гнева, пока сам Иствуд пытается объяснить, что и одиночество – это только обстоятельство, и гнев – он только для профессионалов, и расизм – удовольствие, которое не купишь за деньги. В его фильме нет ни одной тени – он рассказывает историю настолько прямо, насколько у зрителей хватает координации, и, тем самым, потрясающе замыкает собственную актёрскую повесть, начатую на Диком Западе, и продолженную в фирменном боевике, где был вооружён магнумом 44 калибра.

Герои Клинта Иствуда всегда – действовали. Не жаловались, не сомневались, не спрашивали, не отвечали, не красовались этим, чем и подкупали, будь они хоть дважды вне закона. Таков он, субъективный мир Иствуда, прикованный к американской земле и поставленный на сигнализацию. И даже в "Гран Торино" его герой вопрошает – что стало с сегодняшними детьми (когда тройка тинейджеров кривляется в ответ на просьбу женщины помочь собрать продукты, выпавшие из пакета)? Почему я проработал полвека на "Форде", а мой отпрыск купил себе джип "Тойоты"? Что делают на моей лужайке хмонги, эмигрировавшие в Штаты после кровавого Вьетнама?.. И Клинт не ждёт ответов, он просто очень смачно плюёт на всё это, и заказывает новую выпивку. Так держать.