Мистический триллер выписанного в Голливуд француза Матьё Кассовица — тот традиционный вид зрелища, который способен промотать вам нервы полтора часа, заставляя напряженно ждать финала, а затем разочарованно вздыхать качественному несовпадению интриги и её развязки. В принципе, можно легко представить, от чего так завелись продюсеры, среди которых был и Роберт Земекис, когда прочитали сценарий практически новичка Себастьена Гутиерреса и моментально запустили фильм в производство. Действительно, придуманная им изначальная ситуация, словно перевёрнутый калейдоскоп, поразит сразу и моментально напомнит линчевское "Шоссе в никуда", ту сцену, когда охранник в тюрьме заглядывает в камеру к Биллу Пуллману, а обнаруживает там Балтазара Гетти. Так и Миранда моментально превращается из доктора в пациента, хотя очевидные визуальные отличия с шедевром Линча задают и качественный уровень "Готики". Помнится, Линчу достаточно было заменить одного актёра другим, чтобы добиться колоссального эффекта; Кассовицу необходима пояснительная преамбула, набор случайностей и странностей, включая яркую вспышку света, в обязательном порядке символизирующую переход героини из одной ипостаси в другую.

Безусловно, Кассовиц виртуозный стилист, и пустое пространство клиники, залитое стальным холодным светом, сиюминутно впечатляет не меньше бартоновских и линчевских пространств. Тем не менее, слишком явственно каждая чёрточка, каждая линия этого визуального роскошества призвана подчеркнуть загадочный, мистический характер истории; фильм и держится на отточенном, отдраенном до блеска кадре, затуманивающем логическую невнятицу сценария.

Разумеется, банальность фильма, его логические несостыковки поневоле заставляют переключить своё восприятие исключительно в интерпретационный регистр, представляя всё действие дурному сну Миранды и уподобляя её кошмар блужданиям по коридорам собственного разума (тут на ум приходит "Клетка", где Дженнифер Лопес тоже в роли мозгоправа бродила в мозгах маньяка). Психиатры оценят раскиданные по всему фильму значочки, как то: Миранда, перед поездкой домой, окунается в бассейн (потом он вновь возникнет в фильме); свет в клинике то внезапно гаснет, то вновь загорается; прямая дорога к дому оказывается размытой и героине приходится ехать кружным путем, через ветхий мостик; и т.д. В принципе, каждый образ фильма можно прочесть в символическом ключе, но всё портит совершенно реальный, не зависящий от сознания героини призрак, столь всемогущий, что лучше на него списать любую чертовщину, чем напрягаться и высасывать интерпретацию из пальца.

Общим местом оказывается и мотив неуспокоившейся души, выбирающей в жертвы того, кто должен разгадать тайну её гибели (тут киноманы вспомнят "Отзвуки эхо", "Хребет дьявола" и ещё десяток подобных лент). Причём, как всегда, призрак изъясняется крайне смутно, сплошными загадками и не очень-то спешит упрощать людям поиск истины, предпочитая высекать на руке Миранды стигматами мутную фразу "not alone" (приводить её следует исключительно в оригинале, поскольку она не имеет признаков пола — то ли "не одна", то ли "не один").

Так что под занавес, смущённый нелепым, но красивым зрелищем, поневоле понимаешь лишь одно: вынесенная в название "готика" к действию имеет слабое отношение, она — модное слово, усугубляющее манерную пустоту фильма.