"Всё ещё изменится, Ирина", — говорит Ренко в финале на прощание своей любимой женщине, покидая далёкую Швецию, куда забросила его судьба. В 1983-ем году ни Мартин Круз Смит, по чьему бестселлеру был снят фильм, ни режиссёр Майкл Эптид не могли и подозревать, что пройдёт совсем немного времени, и в далёкой загадочной России всё действительно коренным образом изменится. Как будто бы не так давно, при советской власти, фильм "Парк Горького" ходил в списках запрещённых. Сегодня он смотрится с особой ностальгией по тем временам, когда с огромным изумлением и какой-то светлой радостью мы открывали для себя удивительный, во многом корявый, но всё равно занятный образ нашего мира, который американцы лепили в своём кино. Фильм оказался к тому же одной из первых ласточек грядущего потепления; русские люди представали в нём не в карикатурно-обезображенном виде, а живыми, симпатичными и способными любить не только партию. Аркадий Ренко — смелый и решительный следователь, наделённый, конечно, романтическими чертами типичных героев-одиночек из американских боевиков. Он не боится идти против сильного противника, понимает, что конфликт с КГБ неизбежен, но уверенно его принимает.

Поначалу раздражаешься штампованными, кондовыми диалогами, однако со временем всё равно соглашаешься с авторским взглядом на собственную страну. Москва хоть и была снята в Хельсинки, выглядит достаточно убедительно, мелкие неточности и шероховатости не смущают, особенно аутентичными получились московские квартиры. Режиссёр, конечно, не ставил задачу раскритиковать в подтексте советский строй, его больше интересовала детективная составляющая фильма, и коррумпированные коллеги героя да насквозь двуличные и порочные кэгэбэшники — скорее, дань жанру и главное условие для занимательного сюжета. Тем не менее, не покидает ощущение, что Ренко, при всей его очевидной лояльности к властям, всё же не самый убеждённый коммунист; кроме того, тут и там слышны какие-то диссидентские фразочки (патологоанатом, например, указывая на обезличенный труп, заявляет, что неплохо было бы, будь это член правительства).

Интересней всего то, что главным негодяем оказывается американец Осборн, вероломно предавший доверившихся ему русских друзей. Причём, то, что Осборн мерзавец, понятно сразу же, как только он появляется — авторы словно ненавязчиво намекают, что Запад не может стать панацеей для советского человека, это не столько свобода, сколько созданный о ней миф. Столь неглупый подход к своеобразному жанру "советского триллера" полностью оправдывает все погрешности "Парка Горького". В конце 80-х в Америке появился ещё один русский мент — с ужасным акцентом на экране орудовал Арнольд Шварценеггер; "Красная жара" Уолтера Хилла была уже чистым развлечением, созданным на сенсационном — для того времени — материале, без намёка на попытку осмысления далёкой действительности.