Широко разрекламированный, как некое скандальное и талантливое зрелище, дебютный фильм Михаила Брашинского, кино-критика из журнала «Афиша», оказался не только нескандальным, но и, к сожалению, неталантливым. Снятый в псевдо-европейской эстетике (трясущаяся камера, обилие скучных крупных планов, как бы «случайные» ключевые реплики персонажей и проч.), он где-то теряет самое главное — проблематику, волнующую европейских режиссеров. Брашинского, судя по всему, волнует лишь проблема борьбы хорошего с лучшим в жизни московских яппи, быть может, близкая идеологии его места основной работы, но, как говорится, «страшно далекая от народа».

«Гололед» бессмысленен и необязателен, словно клипы современных росийских музыкантов, которых глянцевая пресса позиционирует как модных. Даже длительность фильма (он идет всего час плюс титры), этот т.н. «средний» формат, роднит детище Брашинского с клипами, которых он есть плоть и кровь. И хорошо, что он так относительно быстро кончается — нет сил наблюдать за бесплодными попытками персонажей быть живыми без веских на то оснований. А огромная и почти буквальная цитата из паркеровской «Стены», данная Брашинским то ли в киноманском запале, то ли от неспособности иным образом показать страдания человека, переживающего внутренний кризис, лишь усугубляет общую картину. Рекламный слоган картины гласит: «Жить скользко». Только, похоже, героям ее скользко не потому, что они ходят по краю, а потому что катаются, как сыр в масле…