Ещё древнегреческий отец трагедии Эсхил с намёком спросил: "Если сила объединится со справедливостью, то что сможет быть сильнее этого союза?" Вон где началась история боевика в его восьмидесятническом понимании. Ходячие горы мышц вершили правосудие в тёмных переулках или при свете дня в жарких субтропиках, расстреливали вагоны боеприпасов, в одиночку крошили в мелкую капусту целые армии, каменным лбом решали сложные геополитические проблемы и счастливо ковыляли прочь на финальных титрах под идиотские ритмы эпохи.

Все нормальные звёзды тех боевиков давным-давно спустились на уровень видеорелизов, Кое-Кто предпочёл красиво завязать и творить добро в реальном мире, и только Сильвестр Сталлоне на седьмом десятке не ведает слова "покой". С умом использовав ностальгические настроения своей повзрослевшей аудитории, каждые два года, начиная с 2006-го, он обращался к культовым образам и темам. Воскресли Рокки, Рэмбо, и теперь весь жанр огнестрельного экшна, в котором супергерой ассоциировался не с миром комиксов и сложнейших компьютерных эффектов, а с мастерством владения единоборствами, объёмом бицепса и кривой гримасой мстителя-победителя.

Это лирическое восхваление "пушечного мяса", благодарность всем фанатам, воспитанным на гротескном насилии, брутальном беззаконии и хамоватом мужском юморе. Причём, фильм полностью подчинён любительскому восприятию – иного смысла в существовании сегодня такого кино и таких героев (каждого по отдельности) нет. Сами персонажи плачутся, что они убийцы по профессии и неудачники по жизни – одиночки, пленённые ночными кошмарами, без семьи, с суровыми болячками и с незакрытыми вопросами из прошлого.

К счастью, моментов слабости совсем немного, а из крупных так всего один: сцена между Слаем и Микки Рурком – мастером тату, байкером и наводчиком, мечтающим умереть в постели с девкой, а не в грязи. Всё остальное время, как и подобает вооружённым до зубов бугаям, они обмениваются показательно армейскими шутками, выясняют между собой отношения, и опустошают "магазины". Свергают какого-то там марионеточного генерала и косятся на местного серого кардинала, наркобарона родом из разведки, конченого злодея, на котором клейма негде ставить (фирменный Эрик Робертс).

Кто играет лицевыми мускулами, а кто остальными. Любой драматург разрыдался бы здесь, но так и задумано. Важны не диалоги, а интонации, не интрига, а само действие, важно совместное присутствие Джейсона Стейтема, Джета Ли и Дольфа Лундгрена, и совершенно бесценно трёхминутное воссоединение в одном кадре трёх слонов, в недалёком прошлом вертевших Голливуд на своём безграничном эго – Брюса Уиллиса, Сильвестра Сталлоне и… буквально божественное появление Арнольда Шварценеггера под автоматическое улюлюканье в кинозале. "Неудержимые" – это "прости, прощай". "Неудержимые" – это "не поминай лихом".