В малобюджетном фильме Ларса фон Триера с самого начала все умно, но как-то несмешно, после нескольких неожиданных сюжетных поворотов становится интересно, ближе к финалу хихикаешь все громче, а когда кончается, наслаждаешься соразмерностью обещанного и полученного удовольствия. Вот как надо за три копейки работать без отмычек, пребывая в творческом кризисе. Но, безусловно, работу оценят лишь те, кто давно оценил фон Триера как такового.

В чисто «офисном» кино, снятом по квази-«догматическому» принципу Automavision, нет ни экзотики, ни приключений. Сплошь разговоры и маленький кусочек секса для «попкорновой» публики. Тем не менее, фильм создает весьма полную картину современного мира – верней, карту-схему его механики. В том или ином персонаже каждый может узнать себя, своих бывших начальников и сотрудников – так же, как в одном из служащих узнает знаменитого режиссера Жана-Марка Барра, а в исландском партнере – другого знаменитого режиссера Фридрика Тора Фридрикссона. Оба – друзья фон Триера и как бы подписались под его схемой современности.

Все через нее проходили, но обычно не заглядывают дальше личных примеров. А вообще это просто. Это названный бизнесом обман всеми и всех ради денег, периодически разоблачаемый как абсурд, поскольку все также хотят быть всеми любимы, и тут же начинающий новый виток абсурда, поскольку себя все любят все-таки больше всех. На современном витке дошли до клипинга-мониторинга-оффшоринга-оффтопинга-лизинга-лизоблюдинга-блевотюнинга и ребрендинга, но и «это – не термояд». Схема включает на каждого вора – своего козла отпущения, своих лохов, шлюху, обманутую невесту, друзей, доведенных до самоубийства, своего нового подельника. Поначалу исландский вор кажется круче датского, но стоит привыкнуть – и он такой же. Вместо новизны – зеркало, в украденном – скука, в потерянном – тоска.

Чтобы схема работала, современность в нее нужно вписать по максимуму. И вот вместе с собственной датской триеровской компанией «Центропа» вписаны «враги народа» исландцы (китайцы, лица кавказской национальности), англоязычные и даже русские (саунд из «Зеркала»), а также детские карусели и корпоративные выезды на природу. Но, чтобы современность работала только на схему, ее нужно вписать как-нибудь по старинке, а не такими же «корпоративными» симулякрами. И так уже «Идиоты» в фильме столкнулись с «Догвиллем», как отражения друг друга, и плакать некуда, а снизу еще не постучали. И вот, придумывая Гамбини (Корнеля, Мольера, Расина, Дидро, Шоу, Ибсена, Пиранделло, Пинтера, Беккета, Стоппарда), фон Триер размышляет над самим понятием «комедии», над его местом в жизни. Выйдя на собственную «умственную сцену», он снял жизнь как историю театра с полным набором его доисторических условностей.

Никакой хэппи-энд не светит, а после кино смешно. И не только от неожиданного сюжета (кто там все-таки остроумней кого – само по себе кайф), не только от наглости фон Триера, потешающегося над сюжетом. От самого факта радостности подачи. Пусть ХYZ – тоже эгоистичная сволочь, пусть не осталось никого, а ну и что? Радостность все равно ничуть не хуже безрадостности. Когда автор сказал: «Ладно, вы титры смотрите, а я обедать пойду», - он также смирил гордыню, сроднился с каждым из тех, кто досидел до титров и не умер, и офисное занудство стало благожелательным в принципе.

Премьера в России – 5 апреля (ограниченный прокат).