То ли быль, то ли небыль, и что на самом деле – наверняка мы уже никогда не узнаем. Поднятая на копья реформации, волнующая умы Лейбница и Пушкина и не опровергаемая напрямую католической церковью, история о женщине на престоле святого Петра получила свое новое кинематографическое воплощение, второе после фильма 1972 года с Лив Ульман в главной роли и такими зубрами, как Франко Неро и Максимилиан Шелл в качестве ее партнеров.

В картине немецкого режиссера Зёнке Вортманна в папском облачении нас встречает Иоанна Вокалек, сыгравшая ничуть не хуже, чем могла бы приглашаемая до нее Франка Потенте, и абсолютно иное, нежели то, что выразила норвежская лорелея Ульман. У Вокалек – особый темперамент, такая обаятельная серьезность, уверенная сдержанность человека, которому есть что сказать, и ее Johannes Anglicus с монашеской тонзурой и рясой "на вырост" уверенно, но очень деликатно проходит по пикантной теме замены полов.

На пути длинною в жизнь – от первого взгляда матери до "запретной улицы" Via Sacra – реально существовавшие римский папа Сергий II (надо бы еще Льва IV, но его сократили, простоты ради), анти-папа Анастасий, расчетливый император Запада Лотарь I, и прочее разнокалиберное множество характерных для смурного раннего средневековья персонажей. А чтобы будущий понтифик не скучал(а), вот еще кнут и пряник – тиран-отец, деревенский каноник, воплощенный во всей фанатичной одиозности с шекспировским накалом Йана Глена, и возлюбленный-рыцарь (Дэвид Уэнам), рыжеволосый и храбрый, с австралийским акцентом и готовностью погибнуть в неравном бою, как и подобает младшему брату Боромира.

То, что мы видим на экране, подверглось лишь незначительной обработке режиссером и сценаристом, в остальном – это чистой воды экранизация романа Донны Вулфолк Кросс, вышедшего в США в 1996 году. К написанию своей книги американская писательница подошла весьма деловито, по возможности придерживаясь известных фактов и не упустив ни одной существенной детали апокрифа о папессе Иоанне. Но каждый интересный и вкусный исторический кусок она обмакивает попеременно то в патоку жанра дамского романа, то в необходимость изъясняться на понятном современному читателю языке. В результате повитуха времен Карла Великого с первого взгляда и не хуже любого доктора из Принстон-Плейсборо определяет у роженицы "учащенный пульс" и другие "опасные симптомы", а героиня, "прильнув" к герою, обязательно чувствует как ее "тело заныло" и "страсть вырвалась из долгого плена".

Формально, фильм взял у книги все нужное и лучшее, да и визуальное чередование холодных монастырских базилик, германских захудалых деревень и цифровых реконструкций Рима переходной эпохи с приятно снятыми бытовыми деталями не разочаруют любителей костюмированных фильмов. Однако, к смысловой составляющей книги не добавили ничего, кроме разве что сохраненных на груди Джеральда сиреневых цветов, да и это вроде как уже было у Уильяма Уоллеса.

Если трудное детство, то как у маленькой Козетты, и если уж любить Жана Вальжана, то обязательно чтоб был в рыцарских доспехах, и чтобы тоже тонкая натура. А жена его – так непременно будет злая и хитрая мачеха. И если несправедливый преподаватель – то уж тогда пусть Одо, с чертами лица, как у плохишей Босха. А если уж быть не как все, то чтоб как "Чучело" Ролана Быкова, и чтоб мальчики безжалостно поливали гуммиарабиком длинные волосы.

В том, что Иоанна – не Жанна Д’Арк, и делает она свою карьеру внутри церкви, нарушая все мыслимые человеку ее времени табу, из стремления к знаниям и независимости, а вовсе не ради духовного подвига, есть даже определенная нелицемерная прелесть. Никто не спорит с тем, что во "время меча, время ветра и время волка", женщине приходилось несладко, и не подвергает сомнению впечатляющие судьбы женщин в одеждах пиратов, моряков, ученых, писателей, и прочих кавалер-девиц и, в конце концов, почему бы и не священников. Но современное представление о ценностях феминизма, максимально упрощенное и попавшее в совершенно иной контекст, оказывается в печальной близости к примитиву.

На груди у апокрифической феминистки – образ великомученицы Екатерины. Считается, что в основу жития этой святой легла биография Ипатии Александрийской, той самой, о которой рассказал Алехандро Аменабар в том же 2009 году. Два фильма в один год, но насколько разнятся воплощения одного и того же идейного импульса! Вряд ли главный производитель "Папессы", немецкая кинокомпания Сonstantin Film, думал о сравнении с "Агорой", но уж точно, была надежда продолжить успех "Парфюмера" и помянуть в молитвах "Имя Розы". И даже если вежливо замолчать тот факт, что книга Кросс – далеко не Зюскинд и очень-очень далеко не Эко, и даже с учетом всех положительных моментов, даже без сравнений и без контекстов, – не убедили, не завели, не заставили поверить в то, что небыль – это почти быль. Колесо святой Екатерины описало полный круг – да и разбилось в щепки.