"Положение вещей" является, прежде всего, рефлексией Вима Вендерса, направленной на его многострадальный, вымученный и, в результате, не удавшийся американский проект фильма "Хэметт". В том же 1982-ом году он имел неосторожность согласиться на предложение Фрэнсиса Форда Копполы под его продюсерским началом снять историю художника, теряющегося среди инсталляций собственной фантазии. Что-то подобное, в общем, и получилось, но настрадаться от диктата американского коллеги ему пришлось немало. Так что, эта чёрно-белая лента, снятая как бы между делом, в перерыве между главными творениями, как раз повествует о том, что нет ничего хорошего, когда европейский постановщик, тем более создатель чисто авторского кино, едет работать в Голливуд. Как главная аналогия, знаменитые "8 1/2" Федерико Феллини не совсем подходят: они о внутренних муках творца, фильм Вендерса — о муках внешних. Скорее, ближе к "Положению вещей" годаровское "Презрение", где американский продюсер пытается выжать блокбастер из самого Фритца Ланга, произнося сакральную фразу "Когда я слышу слово "культура", я хватаюсь за бумажник". У Вендерса Патрик Бошо играет режиссера со значимой фамилией Манро (это наверняка намек на Фридриха Мурнау, так же, как и Ланг, уехавшего работать из Германии в Америку), а непосредственный отсыл к "Презрению" состоится в момент, когда герой пройдётся по голливудской Аллее славы мимо звезды Фритца Ланга. Не обошёлся Вендерс и без настоящего режиссера в кадре, пригласив сыграть небольшую роль Сэмюэла Фуллера (который, как известно, также снялся у Годара в "Безумном Пьеро").

Вообще, что чувствовал и переживал Вендерс, общаясь с Копполой, можно неплохо представить себе, глядя на финальные сцены фильма, когда Манро наконец встречается со своим американским заказчиком. Он пытается скормить ему свои теории кино, продюсер в этот же момент насвистывает какую-то мелодию. Ощущение полнейшего взаимонепонимания передано с точностью просто убийственной. И намекая на "мафиозную", грабительскую сущность итальянца Копполы, Вендерс намеренно повязывает своего продюсера с криминальным миром.

При всей рефлексии и язвительных комментариях, "Положение вещей" прежде всего удивительно красиво снято. Вендерс напоминает о медитативной сути своего кинематографа, и продолжительные статические планы, многочисленные панорамы городов, снятых с высоты птичьего полета, выдают в нём всё того же пристального, слегка холодного (характер нордический) и несуетливого (несмотря на присутствующий здесь сиюминутный выброс эмоций) наблюдателя периода "Алисы в городах" и "Американского друга". А кое-что из этой ленты затем эхом отзовётся в "Небе над Берлином" (последнем на сегодняшний день значительном фильме Вендерса).

Словно позабыв, как он жестоко обошёлся со своим героем, спустя двенадцать лет Вендерс воскресил его в фильме "Лисабонская история" (в этой роли опять Патрик Бошо). Поскольку Манро — альтер-эго режиссера, в обеих лентах имеет смысл прислушаться к его рассуждениям о природе кино. В "Положении вещей" он говорит, что сюжетом может являться и отсутствие сюжета, в "Лисабонской истории" пытается снимать, не контролируя камеру, просто спрятав её в сумку (лишившись рук и глаз оператора, камера сама увидит истинный кусок реальности, не "отредактированной" человеком). Подобные теории дают неплохую возможность проследить за мыслительным потоком самого Вендерса и точнее понять природу его творческого метода.

Фильм "Положение вещей" получил "Золотого льва" на Венецианском МКФ.