Эта постановка Miramax, снятая молодым независимым режиссёром, начинается как смиренная киноповесть о том, как чернорабочие полицейские в краю родном выпускают пар. Постепенно она увлекает в русло своего сюжета, и под этим качественным наркозом доводит себя до настоящего триллера. Всё внимание принадлежит, как ни странно, Сильвестру Сталлоне. Вчера — супергерой, сегодня — меланхоличный увалень с ласковыми глазами. И даже когда приходит время действовать, его Фредди озабочен, нельзя ли всё разрешить мирно. В одночасье порвать со своим прежним экранным имиджем и при этом не уйти в никуда, а создать новый, напомнив о себе как об актёре, а не адреналинной машине, — под силу далеко не каждой знаменитости, отхватившей славу на фильмах, где в цене были широкий лоб и квадратная челюсть.

Действительно, вчера Сталлоне был героем действия ("Скалолаз", "Специалист", "Дневной свет"), сражавшимся с Арнольдом Шварценеггером за негласное звание ведущего борца за справедливость, в одиночку добивающегося своей цели. Но кем Слай был позавчера помнят далеко не все. Как режиссёр и сценарист он дебютировал в 1978-ом году драмой о нищете в Нью-Йорке конца 40-х "Аллея славы", а затем снял восьмидесятнический мюзикл с Джоном Траволтой "Выжить" (1983) — продолжение "Лихорадки субботнего вечера". Как актёр засветился у Вуди Аллена в комедии "Бананы" (1971) — маленькая роль хулигана в метро, затем ещё несколько эпизодических появлений, пока на настала пора ударной мелодрамы "Рокки" (1976), получившей премии "Оскар" как лучший фильм и за лучшую режиссуру Джону Дж. Эвилдсену. Затем последовала занятная картина Нормана Джуисона "Кулак" (1978) — об основателе американского профсоюза транспортных рабочих, и только в 1981-ом пробил час "Первой крови", где родился второй узнаваемый герой Сталлоне — Джон Рэмбо, ветеран вьетнамской войны, обозлившийся на тупость провинциального шерифа. Но популярным он стал лишь после второй серии (1985), сделавшей ставку уже на чистое насилие классического боевика. И пошло-поехало — "Кобра", "Изо всех сил", "Танго и Кэш", "Взаперти". Надеюсь, этот небольшой экскурс в недра фильмографии Сталлоне поможет принять на веру тем, кто относится к его драматургическим усилиям с долей спепсиса, что Слай не такой простак, каким кажется, если судить по его ролям конца 80-х — начала 90-х. Это был расцвет высокобюджетного экшна, и он был его звездой. Но те времена минули, и перед нами новый Сталлоне, к которому поначалу трудно привыкнуть, но если это удастся, то по-другому воспринимать его уже не захочется.

Пожалуй, Сталлоне обул характером своего персонажа самих Кейтела и Де Ниро. Правда, с одной оговоркой — здесь и сейчас. Если же брать их предыдущие лицедейские опыты, то тут Сильвестр значительно тусклее. Закручивая события по легендарным примерам классических вестернов — шериф остаётся один на один с продажными шкурами, и образцам полицейского кино, Джеймс Мэнгольд оперирует несомненным принципом профессиональной солидарности, и возникающего отсюда ощущения дополнительной вольницы. Оно не может не быть сопряжено со спецификой службы — не запачакаться в Нью-Йорке, имея дело с нечистоплотными лишенцами, гоняющими за собой легавых по дну гигантского роя людских спроса и предложения, под силу лишь одиноким ортодоксам. Если вам трудно сию минуту представить себе Нью-Йорк в данном контексте, просто вспомните "Таксиста" (1976) Мартина Скорсезе, он даёт почти аутентичное представление.

Но что может значить река, разделяющая зелёные лужайки с двухэтажными домиками цвета слоновой кости, и многомиллионный мегаполис с завышенным уровнем преступности? Это граница коррупции или символ омовения пороков? Конечно, нет. Где ни живи, нигде не обойдётся без "человеческого фактора". Без хороших и плохих.