"Заводной апельсин" был одним из пяти романов, написанных Энтони Бёрджессом в 1961-ом году, когда он думал, что скоро умрёт от опухоли мозга, и хотел обеспечить жену материально. Он полагал, что роман содержит нравственное откровение, что книга должна быть "теологическим трактатом о том, как государство подавляет свободную волю". В 1963-ем году во время съёмок "Доктора Стрейнджлава" сценарист Терри Сазерн показал Стэнли Кубрику эту книгу. Спустя 6 лет Кубрик позвонил Терри и к удивлению последнего спросил: "Помнишь роман Энтони Бёрджесса, который ты мне показывал?".

Чтобы избежать жёсткой привязки ко времени Бёрджесс изобретает новый стиль одежды и особый язык членов шайки — гибрид английского и русского. Груди именуются groodiеs, glazzies — глаза, horrorshow (означающее дословно "ужасное зрелище") звучит как русское "хорошо". Языковая изощрённость романа поначалу оттолкнула режиссёра, но в дальнейшем он "противопоставил" ей изощрённость художественную. Критик журнала "Time" Роберт Хьюз писал: "Ни один фильм за последнее десятилетие (а возможно, за всю историю кинематографа) не содержит таких изысканных и пугающих пророчеств о будущей роли в нашем обществе культурных объектов — живописи, архитектуры, скульптуры, музыки — и не экстраполирует их за пределы воззрений теперешней, столь разочарованной во всём культуры". Отдельного внимания, как впрочем, и во всех фильмах Кубрика, заслуживает музыка. Режиссёр по своему обыкновению использует классику, это и "Сорока-воровка" Россини, и Девятая Симфония Бетховена, но в отличии от "Космической одиссеи" здесь она подвержена компьютерной обработке Уолтера Карлоса. "Я думаю, — говорит режиссёр, — Уолтер Карлос — единственный электронный композитор, который делает музыку неотличимую от живого инструментального оркестра и при этом работает над созданием оригинальных электронных звуков. Его версия Бетховена нисколько не уступает исполнению оркестра". Наибольший эффект такой подачи классических произведений чувствуется в сцене группового секса Алекса и двух девушек с которыми он знакомится в музыкальном магазине. Но самой большой удачей музыкального ряда фильма является исполнение Алексом легендарной "Singin in the Rain" в сцене изнасилования мисс Александр. Это была одна из тех импровизаций, которые происходят на репетициях.

Кубрик наполняет фильм огромным количеством символов, за которые позже на него обрушится католическая церковь. В комнате у Алекса живёт змей, а на стене висит поп-артовское изображение обнажённой женщины, что отсылает нас к библейскому первородному греху. Орудием убийства хозяйки "Клуба здоровья" мисс Уэбер Алекс избирает огромный фаллос, тогда как жертва защищается статуэткой Бетховена. На стенах комнаты мы можем видеть картины точь-в-точь похожие на картины жилища Алекса. Параллельно нам показывают фарфоровую группу — четыре Христа, обнажённые и танцующие наподобие кордебалета, как бы предвещая "прилежное" изучение Алексом Святого Писания в тюрьме.

До сих пор ведутся споры об "истинном" значении словосочетания "Заводной апельсин". Сам Бёрджесс объяснял это выражение, ссылаясь на лондонское просторечие "странный, как заводной апельсин", что означало человек с причудами. Когда фильм вышел, представители Warner Brothers дали своё толкование — психологическая обработка Алекса превращает его в "заводной апельсин" — снаружи он здоров и цел, но внутри изуродован неподвластным ему рефлекторным механизмом. Последняя точка зрения бытует среди поклонников картины и сегодня.

Кубрик всегда писал сценарии сам, даже когда в соавторах значились Фредерик Рафаэль, Артур Кларк, Питер Джордж. Но в случае с "Заводным апельсином" режиссёр пошёл на изменение концовки фильма, а значит и сверх-идеи заложенной Бёрджессом. Английское издание книги кончается тем, что Алекс возвращается на улицы, но уже не испытывает удовольствия от грабежей, насилия, убийств, утрачивая жажду разрушения. Он с осуждением относится к своему прошлому, сентиментально относясь к детям, старикам, женщинам. Позже писатель признался, что на таком хэппи-энде настоял его лондонский издатель и считал книгу своеобразным "выпусканием пара из котла". Фильм заканчивается грёзами Алекса, не оставляющих сомнения в том, чем он будет заниматься по выходу из больницы. Финал имел далеко идущие последствия для прокатной судьбы картины. В Великобритании премьеру откладывали несколько раз, выпустив фильм в ограниченный прокат, в США "Заводной апельсин" получил категорию "Х". Обозреватель "Village Voice" Эндрю Серрис заметил: "Фильмы подобные "Апельсину" всегда становятся показательной мишенью для наших ленивых блюстителей нравственности". Многие критики видели в картине Кубрика прямой призыв к насилию, не замечая при этом социальной и культурно-художественной подоплёки. "Истинные" мотивы фильма удалось "распознать" лишь советской кинокритике. Выражения типа: "Кубрик обличает современную капиталистическую цивилизацию" или "Сколько грехов сваливают на нашу природу те, кто не может найти разумных аргументов в защиту окончательно дискредитированного капитализма" не редкость в обзорах отечественных киноведов начала 80-х годов. Сам режиссёр, достаточно ревностно относившийся к подобным высказываниям, всегда подчёркивал ту статичную и отчуждённую манеру, в которой снят фильм, заявляя о своём нейтралитете по отношению к Алексу и его жертвам. По Кубрику, общество не вправе брать на себя ответственность по перевоспитанию кого-либо, поскольку зачастую само состоит из подобного рода латентных убийц и насильников. Вердикт неутешительный, но над ним стоит задуматься.

"Заводной апельсин" — это прежде всего история личности. Герой Кубрика воплощает все наши потаённые и неуправляемые инстинкты. Он честен по отношению к себе, не особо задумываясь о реакции других. Если в начале, видя все зверства Алекса, зритель осуждает его поступки, то после проведённого эксперимента, герой не вызывает абсолютно никаких эмоций, тем самым теряя свою "изюминку", превращаясь в робота и переставая быть человеком в подлинном смысле этого слова. "Хотя в этом вопросе большинство не может обойтись без лицемерия, — говорит режиссёр, — всех нас завораживают сцены насилия. В конце концов, сам человек — самый беспощадный убийца, когда-либо обитавший на земле. Интерес, который мы испытываем к насилию, отчасти объясняется тем, что на подсознательном уровне мы мало чем отличаемся от наших первобытных предков".

Несмотря на упрёки и обвинения "Заводной апельсин" почти сразу стал эталоном в жанре фантастического реализма. Михаэль Ханеке, Оливер Стоун, Матьё Кассовиц, Вим Вендерс — все эти режиссёры не раз возвращались и использовали в своих фильмах архетип Алекса де Ларджа, тем самым доказывая риторичность вопросов поставленных Кубриком.

В марте 1972-го года фильм был представлен на премию "Оскар" по четырём номинациям: лучший фильм, лучшая режиссура, лучший сценарий и лучший монтаж. Но когда Академия обратилась к кинозвёздам с просьбой вручать награды, многие отказались не только вручать их, но и вообще участвовать в церемонии из страха оказать честь "такому" фильму. В результате "Заводной апельсин" остался ни с чем. На пресс-конференции Уильям Фридкин, чей "Французский связной" получил "Оскар" за лучший фильм и лучшую режиссуру, сказал журналистам: "По моему мнению, лучший американский кинорежиссёр года — Стэнли Кубрик... И не только этого года, но целой эпохи". Похоже, Фридкин был прав.