А причины оказались самыми простыми. Цивилизация испортила молодых американцев. Они явились в мир каннибалов снять шокирующую киношку, которая принесет им если не Оскара, то хотя бы денег, поэтому, не стесняясь в средствах, используют беззащитных людоедов в качестве массовки, каскадеров, а заодно и «труповидный» реквизит. Молодые люди, циничные и вооруженные кинокамерой просто не считают индейцев людьми, для них они – стихия, нечто среднее между крокодилами и ядовитым плющем. Поэтому плющ можно употребить как топливо для костра, а из крокодила сделать… черепаховый суп. Они не стесняясь убивают, насилуют, не забывая перезаряжать катушки с пленкой. Они искренне удивляются, найдя изнасилованную ими девушку посаженной на кол и, словно надеясь на неожиданных коммандос, возмущенно кричат в микрофон, что их окружают и им, кажется, конец.

Индейцы, для которых белые – нечто среднее между богами и экзотическим блюдом, поначалу боятся фашиствующих молодчиков, а потом, применив хитрость, отвечают им той же монетой. Не перестающая работать камера создает необычный эффект присутствия – деловитость, с которой индейцы расчленяют труп члена съемочной группы, удивляет и, как ни странно, успокаивает. Камера так пристально рассматривает объективом все подробности, что возникает уверенность: разве может случиться что-то плохое с тем, кто позади камеры – там же мы с вами!

Чего не скажешь про остальные сцены убийства и членовредительства. Словно уверяя зрителя в подлинности происходящего, сцены с людьми (хочется думать, что все же с манекенами - Деодато пришлось доказывать в суде, что никто не пострадал на съемках) перемежаются настоящими убийствами животных (из-за этого фильм был запрещен к показ в Норвегии, Италии и Англии). Вид трепыхающихся лап большой выпотрошенной черепахи мерзок и жалок. Ее принесли в жертву искусству дважды, а она этого так и не узнала… Индейцы бегают по джунглям голые и очень грязные, и их нагота лишний раз сообщает зрителю страх – как легко ранимо человеческое существо, как просто сделать ему больно и как просто его убить. Словно бабочку. Впрочем, достоверность от этого только выигрывает, несмотря на довольно примитивную мораль: «Так кто же на самом деле каннибалы?». Известно кто – акулы империализма.

А, может, все-таки мы с вами? Зрители?