Самое начало "Лихорадки" помимо того, что воздаёт должное жанровому трэшу 1980-х, напоминает завязку кинговского "Ловца снов" — собрались приятели в своей избушке, и вдруг явился к ним некто заражённый. Главное отличие в том, что нетленка Лоуренса Каздана моментально предлагает причинно-следственную связь — эпидемия явилась вместе с вторгнувшимся космическим пришельцем. Эли Рот до подобных глупостей не опускается: и причин вируса не найдёте, и материализованных чудовищ не получите. Ужас ситуации основан исключительно на постепенной мучительной трансформации героев, изнутри пожираемых нечто, не имеющим определения. Пять традиционных героев, пять американских подростков, по уровню развития далеко не ушедших от одноклеточных существ, ещё как-то выглядят в рамках приличий первые минут двадцать, но с появлением источника инфекции преображаются — превращаются не просто в испуганных, но обезумевших, озлобленных и отвратительных. Вместе с разложением их тел разлагаются и души — считайте это метафорой. Но любой уважающий себя ужастик оборотной стороной всегда мечтает предстать "чёрной" комедией — и людоедского, нередко отталкивающего, до тошноты юмора здесь по горло. Достаточно увидеть, как девушка бреет ногу, за волосяным покровом снимая кожный, можно раз и навсегда возненавидеть фильм — или полюбить его. "Лихорадка" — кино грубое, вульгарное, но не забывайте — это всё-таки не экранизация Джейн Остин.