Новый фильм Терри Гиллиама вызвал вздох разочарования у критиков и стойких поклонников режиссера. Являясь профессионально и даже искусно сделанным летним развлечением, лента неплохо передает визуальный тип мышления одного из лучших современных постановщиков, но отказывает нам в главном – оригинальном саркастически-абсурдистском взгляде на мир, которым прославился создатель «Бразилии» и «Барона Мюнхаузена». Действительно, «Братья Гримм» полны облегченных нравоучительных прописей, которых полон любой американский блокбастер, и Гиллиам, кажется, не пытается противостоять голливудским правилам и увлеченно «играет в пространство» - создает увлекательный мир страшного леса, с любовью стилизует старину и жонглирует сюжетами и мотивами немецких сказочников. В жанровом табели фильм близок «Сонной лощине» Тима Бёртона, но стоит рангом ниже – хотя бы потому, что от Гиллиама ждешь иного. Чудесная задумка, выставляющая братьев ловкими мошенниками, этакими Мюнхаузенами наоборот (в отличие от легендарного барона, который бескорыстно фонтанировал байками собственного производства, фольклористы Гримм ради заработка умело пользуются чужими сказками), могла привести к блистательной фикции о мире тотальных выдумок, эпохе суеверий и мифического сознания, бледнеющей и сдающейся под натиском нахально наступающего язвительного рационализма. Ведь еще в «Священном Граале» и «Джабберуоки» Гиллиам с «монти пайтонами» увлеченно пародировал и развеивал популярные мифы – точнее, шаблоны современного восприятия исторических и мифологических событий. Но коварные выдумщики, которые сами творят собственную мифологию, оборачиваются двумя славными парнями с по-голливудски правильным набором комических и драматических черт, а фикция оборачивается сказкой. В самом жанре волшебной сказки ничего плохого нет, и сам фильм как сказка вполне работает. Однако не дело режиссеру, чей стиль органично вписывается в жанр антиутопии и больше напоминает затянувшуюся галлюцинацию с размытыми границами и очертаниями, делать историю с прямолинейными чудесами, превращениями, ведьмами и чудовищами. В этом смысле «черный» фантазер Бёртон больше сказочник, нежели Гиллиам, фантазер саркастический, который это кино снимал не столько по велению души, сколько как профессиональный знаток ремесла.