Всё-таки хорошо, что эта лента не досталась Стивену Спилбергу. Книга Уолласа, конечно, абсолютно спилберговский материал, но, думаю, ещё раз, по двадцатому кругу, мы увидели бы историю ребёнка, зачарованно играющего в свои выдумки. По счастью, проект достался Тиму Бёртону, постановщику, для которого ворох забавных басен (порой, с довольно плоским юмором, порой, в духе пародийных скетчей Мела Брукса или братьев Цукеров) нужен не как самоцель, а как стартовая площадка для создания ещё одной яркой формы.

Сними Бёртон этот фильм на пару лет раньше, до "Планеты обезьян" и "Сонной лощины", и, подсчитав всего его ленты, "Крупную рыбу" можно было бы назвать его личными "8 1/2". Потому что подобно неуёмному фантазёру Феллини (тут как раз уместно вспомнить его "Амаркорд", где герои только и делали, что придумывали необычные байки, в пику зловещей реальности), эту ленту Бёртон снимает не про какого-то Эдварда Блума, не про героя романа Дэниэла Уолласа, а про самого себя. Бёртоновский Блум — вечный постановщик большого феерического шоу, человек, понимающий и представляющий реальность исключительно по-своему, не желающий мириться с обыденностью и серостью окружающего мира, и потому, как и следует талантливому демиургу, перекраивающий мир на свой лад. Понять, что жить гораздо увлекательней, имея блумовские фантазии, что отец не простой эскапист, скрывающийся от бремени ежедневных забот, не может разве что Уилл, по иронии судьбы, довольно вульгарным образом перенявший отцовский дар — он стал журналистом. А между прочим, именно невероятная энергия Эдварда всю его сознательную жизнь делала этот мир только лучше (подумалось, что Эдвард — такой мужской вариант Амели Пулен).

Но Блум, как и сам Бёртон, прежде всего, не простой рассказчик, способный увлечь своими историями; Блум — творец формы рассказа, ему важно максимально зримо представить не столько что происходит, а именно как это происходит. Неудивительно, что год за годом он достаёт друзей и родственников одними и теми же небылицами: ему важно не просто скормить очередную байку, а представить её в самых мельчайших подробностях; так режиссёр может раз за разом оттачивать один и тот же кадр, один и тот же эпизод, добиваясь безупречного эффекта.

Неудивительно, что в сценах с прикованным к постели Блумом Тим Бёртон намеренно гонит те сочные краски, которыми были расписаны эпизоды с приключениями главного героя. Окружённый людьми, которых уже достали его сказки, Блум — а с ним и Бёртон — не видит ничего интересного; на это работает вся актёрская команда: и Крадап, и Ланж, и Котийар — все они нарочно выглядят блеклыми, практически бесцветными на фоне совершенно ренессансного Альберта Финни, со вкусом и огромным удовольствием разыгрывающего роль неугомонного мечтателя.

Увы, очевидным проколом Бёртона кажется выбранный на главную роль Юэн МакГрегор, совершенно не подходящий ни типажно, ни по своей психофизике. Актёр, с блеском справляющийся с ролями амбивалентных, порочных и в своих грехах заземлённых героев, никак не может убедить, что ему по зубам образ чистого, светлого романтика, ребёнка по своей сути. Каким-то образом он ещё смотрится в "Мулен Руже!", но совсем не вписывается в бёртоновскую эстетику лучезарной иллюзии. Наверное, режиссёру следовало пригласить своего любимого Джонни Деппа — ведь уже однажды тот сыграл идеально его альтер-эго — Эдварда Вуда.