Выбор материала – предельно понятен. Джейн Остин как бренд – сытная основа для создания вкуснейшего, изысканного десерта в стиле викторианской Англии. За свои сорок два года она создала всего шесть больших романов, но таких, что с рождения кинематографии и до наших дней в десятилетие стандартно выходит по одной, а то и по две экранизации ее работ, большинство – в формате телефильмов, более или менее серийных. Среди этой массы попадаются весьма любопытные экземпляры, чередующие покорное следование тексту с привнесением нового. Так в 1940 году на экраны выходит фильм с Лоуренсом Оливье, жизнерадостно перекроенный под диктовку киноэпохи и буквально нафаршированный невероятно-забавными отклонениями от первоисточника (чего стоят одни только широкие кринолины дам, вместо привычных нашему глазу туник начала XIX века!). В 1999-ом Патрисия Розема, в противовес назидательно-классической телевизионной версии 1983-го, населяет свой "Мэнсфилд-парк" странноватой идеологией и интригующе личным символизмом. В «Эмме» 1996 года мы встречаем лиричную, тонкую Гвинет Пэлтроу в белом платье среди маргариток – «Совершенно ненужные цветы!»

«Гордость и предубеждение», центровой роман для Джейн Остин, всегда требовал к себе особого внимания. Теперь в мировой коллекции есть и пример феминистической самодостаточности Киры Найтли, присутствие которой украсило кино-камею 2005 года, безобидную безделушку в прекрасной оправе музыкального и видео-ряда, и «Дневник Бриджет Джонс», получивший в наследство от Хелен Филдинг страстную любовь к миру Пэмберли... Непревзойденным является мини-сериал 1995-го, в котором качественная актерская игра дуэта Фёрт-Эле и профессионализм режиссера Саймона Лэнгтона самозабвенно рисуют пастелью очарования по глубочайшему уважению к оригиналу. Фильм обладает магией и создает уникальную атмосферу, как это и должно быть с настоящим кино.

Конкурировать с шедевром может лишь другой шедевр. Видимо, избегая сравнения в телевизионном пространстве, Джаррольд перенес свою инициативу в кинотеатры, и вопрос, зачем он это сделал, головной болью всплывает в подсознании на протяжении всего просмотра.

Честно говоря, очень хочется происходящее на большом экране затиснуть обратно в телевизор или экран монитора... Тогда это было бы просто легким костюмированным фоном для семейного ужина на рабочей неделе, пищей для незатейливых девических фантазий, жевательной резинкой для знатоков творчества мисс Остин. Но нет, фильм вышел в широкий прокат, и теперь все его недостатки увеличены, а немногие достоинства – растянуты так, что от них ничего не осталось.

Оригинальное название – «Becoming Jane» утверждает, что за два часа мы узнаем, каково это – становиться Джейн Остин. Но разве нам это удается? Двадцатилетняя барышня подвержена ночным приступам графомании в окружении узнаваемых характеров и еще более узнаваемых пейзажей.... ну и что? Остин действительно увлеченно писала о жизни нескольких «соседних семейств», и делала это с иронией и любовью. Однако классикой ее книги стали не только за счет достоверности изображения окружающего ее мира и однажды принятого решения зарабатывать на жизнь пером. Ирония, любовь и достоверность соединились на страницах ее романов в единый слиток, каждая грань которого – на вес золота. А в фильме этот сплав бессовестно расчленен на составляющие, каждая из которых подчеркнута и исследована с наивностью контрольной работы по внеклассному чтению. Видимо, предполагается, что имя скажет само за себя, она – Джейн Остин, это многое объясняет.

Прикосновение к биографии может быть увлекательным, но это зависит от того, чья биография и чье прикосновение. Когда пальцы в пятнах чернил крупным планом усердно водят по листу бумаги, можно подумать, что дальше нам покажут «Влюбленного Шекспира». Однако, Джейн Остин, при всем уважении – это не Шекспир, а сценаристы Кевин Худ и Сара Уильямс, к сожалению, - далеко не Том Стоппард. Для того, чтобы рассказ о личности превратился в экшн, недостаточно просто назвать фильм ее именем. Необходим умный, взвешенный, талантливый сценарий, достойный феноменальной популярности писательницы. А в нашем случае создается впечатление, что сценарий написан не под впечатлением от книг, а под влиянием всех созданных по ним экранизаций.

Слишком прямолинейное для того, чтобы считаться аллюзией, цитирование здесь во всем: в том, как показаны поместья, большие и маленькие, в том, как представлены персонажи, в том, как они размещены. Вот модные сапоги Тома Лефроя шлепают по фирменной английской слякоти, а вот он смотрит из окна на подъезжающих гостей; затем Джейн входит в зал и ищет кого-то взглядом. Непринятые предложения руки и сердца, покрытые плющом стены, случайные встречи на лесных тропинках. Две женские головки наблюдающие за купанием обнаженных мужчин... стоп, это уже не Остин, скорее Шодерло де Лакло!.. И это не говоря о сценах с танцами, по традиции кочующих из фильма в фильм. Уже давно пора организовать труппу «танцующие для Джейн Остин» и не набирать статистов для каждой новой картины. Конечно, песня «Hole in the wall» хороша сама по себе, к тому же, ее автор умер в 1695 году, и ему уже все равно для кого играть, для мисс Найтли или для мисс Хэтэуэй, а для нас главное, чтобы барышни попадали в такт и трепетно смотрели на своих партнеров. Как бы то ни было, следование традиции – это одно, а использование чужих выразительных средств – другое. То, как по-гринуэевски бегут к реке фигурки героев, еще не заключает контракт с рисовальщиком. И для того, чтобы путь главной героини вел из мира шекспировской Виолы в систему координат Джейн Кэмпион, недостаточно проложить его по экватору даже самого синего моря.

Для того, чтобы окончательно расстроить нас, гамак сюжета раскачивается из стороны в стороны и, при этом, откровенно провисает. Диалоги претендуют на юмор, но вызывают нервную зевоту. Текст держится на попытке попасть в ритм Джейн Остин, но вместо этого беспомощно наступает себе на пятки. Может быть, за толчками повествования умело скрывается величайшая история любви? Да нет, когда Том Лефрой внезапно признается, что любит, это кажется неудачной шуткой. А может быть, это история о том, как жизнь берет свое? Ну вот же, вот: мистер Уисли, которого за кадром явно били мешками и заставляли глотать аршины, вдруг начинает демонстрировать и разум, и чувствительность! Да нет, Джейн все-таки остается старой девой. Раз мы следуем по пятам за реальной исторической личностью, может быть, нам покажут, как последние два года жизни она мужественно переносила редкую и мучительную болезнь Аддисона? Да нет, в последний раз мы встречаем ее немного усталой, но на пике популярности и благополучия. У настоящей Джейн подобного пика могло и не быть – талант свой она скрывала за псевдонимом «некой леди», и гонорары за книги получала более чем скромные.

Один из трейлеров к фильму предвещает рассказ о Джейн, которую "никто не понимал". Но разве в самом фильме ее НЕ понимают? Напротив, ее поведение настолько прозрачно, а отношение к ней настолько уважительно, что все ее поступки находят если не одобрение, то уж точно понимание в кругу друзей и близких, апофеозом которого становится финальное сплочение семьи перед лицом непростого будущего младшей дочери. А ведь когда фильм начинался, сердце радовалось торжественному шествию над прудом, зеркальная поверхность которого сначала отражала классические силуэты, а затем пошла кругами от камня, брошенного рукой Джейн. Если подразумевался бунт, то хватило его не надолго, и в результате все противостояние свелось к горячему желанию быть писателем. Ценность романов настоящей Джейн Остин не в том, что она женщина, способная связать несколько строк, а в том, что эти строки под влиянием особого дара становятся большой литературой. Так пусть нам хотя бы намекнут, что ее дар – и правда выдающийся и стоит всего поднятого вокруг него шума?! Да нет. Единственная оценка творчества юной писательницы оглашает ее самовлюбленность и недостаток жизненного опыта. О чем могла такая Джейн разговаривать с Анной Рэдклифф, романы которой она и чтила, и пародировала? Встреча двух дам состоялась, но вышла такой же неуклюжей, как передающий эстафету кивок на прощание.

Таким образом, из всех возможностей, заложенных в сюжете, самым последовательным выглядит раскрытие темы женской независимости. Право женщины на любовь, творчество, принципы и идеалы, вопреки тому, что диктует ей время и общество. Сколько бы ей не приходилось кипятить белье, копать картошку под материнскую отповедь, а под проповедь отца – наблюдать за свинками, сколько бы ей не доказывали, что бедность способна унизить любой, даже самый возвышенный дух, она сохраняет веру в свой талант и истинные ценности, подтверждая серьезность происходящего символической игрой на пианино. Впрочем, это не заслуга конкретной картины, это больше похоже на веяние времени, такое же, как кринолины вокруг Лоуренса Оливье. «Гордость и предубеждение» 2005-го тоже не просто делает ставку на точеном профиле Киры Найтли, а довольно агрессивно ведет ее к счастливому финалу, как к заветной цели, и слабость мужских характеров, безвольным калачиком свернувшихся у ее ног, не кажется совпадением: во втором тысячелетии сильные женщины на марше, не за горами у романтизма – матриархат. Интересно, а что бы выбрала сама Джейн Остин, если бы кто-то дал ей право голоса: girls power или все-таки счастье с любимым человеком?

В данном случае роль любимого человека досталась Джеймсу МакЭвою. На протяжении всего фильма он кажется довольно милым юношей, с подкупающей улыбкой и водянистым взглядом сердоликовых глаз. Однако на самых напряженных сценах так и хочется хулиганским движением пририсовать ему уши, как у нарнийского фавна. Видимо, создателей фильма терзали те же желания, поэтому в финале физиономию юноши окаймляет некая кустистость по принципу бакенбардов. Радует, что вместе с главной героиней, они составляют достаточно динамичную молодую пару и делят поровну искреннее желание хорошо сыграть неубедительную историю. Энн Хэтэуэй при этом балансирует между вдохновенным актерским исполнением и тривиальностью созданного образа, не раздражая, но и не радуя глаз. За нее не говорит врожденно-природная красота, как в случае Найтли, ей не удаются еще профессиональные полутона Пэлтроу, у нее нет наработанной чуткой харизмы Дженнифер Эле. Она просто неплохая актриса в предложенных обстоятельствах, и чертами своими, и созданным вокруг антуражем, вызывающая ассоциации с Лив Тайлер в «Онегине». Только вместо красоты Лив, ускользающей из объятий демонического Файнса, – дневники подросшей принцессы и бокс от нарнийского шурале... бррр!

"Онегин", кстати, вспоминается не случайно. Оба фильма грешат штампами, оба дрейфуют в определенной временной заводи, пытаясь удержаться на плаву в отношениях с классикой. Однако в экранизации пушкинского романа штампы - внешние, это "чужое", стороннее представление о загадочной русской душе и том, в каком соусе ее лучше подать. "Джейн Остин" же случилось быть нафаршированной всеми этими зонтиками, лужайками, фасадами, взглядами, драками плебса под окнами знати, грязными свинками в слякотных кормушках – и все это руками "своих". Британцы штампуют британцев – куда катится этот мир, господа!

Из пяти звезд, составляющих рейтинг интересного кино: аудио и видеокачества, актерской игры, увлекательности сюжета, качества постановки и привнесения нового, – по-честному, изо всех сил набирается только два балла. Как всегда – самое обидное в том, что возможностей сделать этот фильм фильмом было немало. И почему же не удалось?

Как вариант – телевизионное прошлое режиссера. Весь свой путь до кинодебюта он прошел на британском телевидении, и команду для картины подобрал соответствующую: оба сценариста, композитор, художник, костюмер с непроизносимым именем и один продюсер из трех – также набили руку на телепроектах. Однако, телевизионность не означает провал, а британская школа экранизаций – достойна чуть ли не подражания. Совсем недавно режиссер Дуглас МакГрат умудрился так снять «Николаса Никлби», что от происходящего на экране невозможно было оторваться, а сделать Диккенса увлекательным – это не шутка!

И дело не в мастерстве создателей. Прилежание, с которым создавался фильм, не позволяет игнорировать некоторые его достоинства. Художник Ив Стюарт участвовал в создании того же «...Никлби», и рябое от патины зеркало – самое замечательное зеркало из всех, в которые когда-либо смотрелись героини дамских романов. Мэгги Смит – самая милая из всех железных остиновских леди (отдельный комплимент художнику по костюмам за необыкновенный гофрированный капюшон!), а ее несчастный племянник, по праву завоевавший к финалу если не сердце, то уважение своей избранницы, – самый интригующий из всех несчастных племянников. Ну, и самое-самое: Джейн Остин с крикетной битой – как живая угроза противникам эмансипации.

Джулиан Джаррольд представил и вычурную стилизацию, и гротескную правдивость, и танцевальный пафос, и сентиментализм деталей. Проблема в том, что все это так и осталось представлением, портфолио мастера для лучших времен.

И еще один вопрос. Приятие публики. В кинозале – вялое, но сопереживание, сдержанное, но удовольствие. И что-то в этом не так! Когда зрители спокойно «съедают» «Трансформеров» или покупают билет на «Эвана всемогущего» – это пугает, но это историческая данность. А вот когда данностью становится фильм не ставший фильмом, проект, сложенный сырым в кино-оригами, – и на него идут так же привычно, как дома садятся смотреть телесериал, просто чтобы провести время, заедая патоку саундтрека попкорном,.. это пугает еще сильнее. Уж лучше бы на «Джейн Остин» ходили в кино только девочки, а парни дожидались их у входа. Так это было бы просто предубеждение против дамских романов, а не безразличие публики к качеству того, что идет на большом экране.

Премьера в России – 4 октября 2007.