Американский поэт-маргинал Чарльз Буковски, знаменитый, прежде всего, благодаря своим стихам, достаточно часто обращался и к прозе. Фильм Барбета Шредера "Пьянь" снят по одной из автобиографических книг Буковски. Своеобразие тематики, стиля и особенно языка (тексты буквально нашпигованы ненормативной лексикой) никогда не были серьезным препятствием для голливудской киноиндустрии. Впрочем, часто, как в случае "Пьяни", "Историй обыкновенного безумия", "Холодной луны" и многих других лент, за экранизации брались европейские режиссеры.

Справедливости ради стоит отметить, что и популярность писателя в Европе всегда была выше, чем на родине. Нонконформизм его героев, их стремление жить не то что бы в пику, скорее параллельно обществу, откровенность и нецензурность на грани фола, поданные с неизменным юмором и самоиронией, не перестают находить положительный отклик у европейских читателей. В последние годы Буковски активно издают в России. Переводят, увы, не всегда самым лучшим образом. Излишнее смакование крепких выражений (при этом забывается, что "сила" многих дословных эквивалентов в английском и русском языках несопоставима), нередко служит прикрытием для неспособности переводчиков адекватно передать атмосферу книг.

Проза Буковски оставляет ощущение исключительной достоверности, фиксации реально происходящего, описания характеров без оглядки на возможность некоего детально выверенного художественного замысла, четко прописанных сюжетных конструкций или собирательных образов. Пользуясь привычными для меня метафорами, традиционную литературу можно сравнить с фотосессией в студии, где скрупулезно выстроенное освещение, выбор моделей, обстановки — все подчинено единому замыслу. Тексты Буковски — как спонтанные снимки на городских улицах. Жизнь, застигнутая врасплох, во всем сумбуре повседневности.

Для экранизации Барбет Шредер нашел все же довольно завершенный, в традиционном смысле, сюжет. В центре — привычный альтер эго автора, спивающийся писатель Генри Чинаски, и его подруга-собутыльница Ванда. Знакомство с богатой издательницей, поклонницей литературного таланта Генри, влюбляющейся в писателя, открывает перед ним редкую возможность подняться с социального дна. Однако образ жизни маргинала для Генри оказывается результатом осознанного выбора, от которого он отнюдь не намерен отказываться. Грязные мотели, драки в дешевых барах и постоянное ожидание, что кто-нибудь угостит выпивкой, но, как светлая сторона медали, возможность ускользнуть из тисков опустошающей серости буржуазных будней — Генри рад жить такой судьбой.

Снимая фильм, Шредер следовал скорее букве, а не духу рассказов Буковски, сместив акценты в сторону максимальной натуралистичности картин жизни "отбросов общества", лос-анджелесских алкоголиков. В фильме нет ощущения свободы и беспечности, как, скажем, в "Историях обыкновенного безумия", еще одном из известнейших фильмов по прозе Буковски. Практически отсутствует тема творчества: Генри в фильме в первую очередь завсегдатай бара, и только потом — поэт. Режиссерская трактовка, безусловно, имеет право на существование, однако несколько стушевывается внутренняя логичность поведения героев. Как понять, что привлекает в Генри молодую успешную издательницу, если мы не видим его таланта, не наблюдаем процесса творчества? И что заставляет Генри пренебречь обеспеченной жизнью, если его существование настолько убого и беспросветно, как это изображает режиссер?

Изначально предполагалось, что главного героя сыграет Шон Пенн. Большой почитатель творчества Буковски, Пенн готов был даже сниматься бесплатно. Однако в итоге роль досталась Микки Рурку. В далеком 1987-ом году один из главных голливудских секс-символов, Рурк тем не менее мастерски изобразил опустившегося Генри, с шаркающей походкой пропойцы, трясущимися руками, неопрятного, грязного. Безупречные внешние данные, не совсем, казалось бы, уместные для роли алкоголички Ванды, не помешали Фэй Данауэй сыграть не менее правдоподобно. Как результат, актерская игра составила одно из основных достоинств фильма.