Лурманн подделывается под классику, проявляя своё прежнее профессиональное хулиганство ("Ромео + Джульетта", "Мулен Руж!"). Только во второй половине фильма он, видимо, обманул сам себя – так сильно поверил в свою же "Австралию", как серьёзное эпическое кино о стране, где с жаром куётся великий дух, что вся идея пошла к чертям. Причём, небыстро так пошла. Обманута оказалась и аудитория, ожидавшая, наоборот, натурального эпика с элементами чего-то оригинального от "База Лурманна". Режиссёр увёз своих зрителей "далеко-далеко", где у шамана три руки, а мир вокруг как тёмный зал.

При этом у фильма, не считая самого Лурманна, трое сценаристов, среди которых можно отметить Стюарта Битти с одной стороны ("Пираты Карибского моря", "Бросок кобры"), и Рональда Харвуда с другой ("Пианист", "Скафандр и бабочка"). Такое складывается убеждение, что первый упрямо хотел рассмешить, а второй (на полвека его старше) забодал своим стремлением к драматическому исходу событий. Вместе получился бы Бастер Китон, а по отдельности огонь и вода, от которых трудно ожидать чего-то нового, кроме пепелища.

Но Лурманн, по счастью, – визионер. И даже если бы в фильме вообще не было сюжета, его спасли бы визуальные образы. Причём, каньоны и премии мы в расчёт не принимаем – их завораживающе снял бы и слепой студент-неудачник со сломанной 8-миллиметровой камерой. А вот крупный план лошади, медленно плывущей по реке к магически призывающему её маленькому мальчику-аборигену; линейка одиноко стоящих башмаков ребят на фоне догорающих корпусов церковной школы, разбомбленной японцами; или смешно почиканное кенгуру (и это в нежном-то фильме про Австралию!), – это солидно.

Нельзя не припомнить и темнокожую бабулю по прозвищу Кривоножка, азартно гарцующую на лошади и так ловко пугающую при этом скот, как это могла бы делать только русская продавщица Эсмеральда Ивановна, торгующая на рынке мясом, оседлавшая кобылу Копейку где-нибудь в зауральских степях. Равно как трудно будет забыть возмущённую голову Николь Кидман (и ответную ухмылку Хью Джекмана), высунувшуюся из палатки с вопросом: неужели она и ещё трое мужиков будут спать все вместе? Почти прямая цитата похожего эпизода с певичкой Уилли Скотт из "Индианы Джонса и Храма судьбы".

Баз Лурманн в "Австралии", как Квентин Тарантино, решивший снимать, предположим, "Поющего в терновнике". Органичность цинично втоптана в грязь. Это нормально, учитывая, что жанр, который он имитирует, в принципе давно уже на небесах, и в него остаётся только "играть". Но как только стадо быков погружено на военный корабль, и от этой кульминации мы переходим к новому развитию событий, ощущение такое, что начинается какое-то новое кино, и Лурманн превращается из единственного – в одного из многих.

Погрязнув в стилизации австралийский патриот не принял во внимание того банального обстоятельства, что стилизация не подразумевает правдивого обращения к источнику вдохновения. Это как раз тот редкий и счастливый случай, когда глубина никому не нужна. По-хорошему, это когда тот, с кого ты "слизываешь" произведение, смотрится в зеркало, которого нет, а ты, не скрываясь, воспроизводишь все его движения, придавая им свою авторскую индивидуальность. Это не просто использование оригинала сказочной "Somewhere over the rainbow", а её тонкий и умный ремикс, либо использование в неожиданных обстоятельствах. Стилизованный фильм – призрак умерших легенд, прилетевший передать горячий привет потомкам. Но вот беда-огорчение – у призрака стокгольмский синдром.