"Кровь – это весело!": Том Салливан, мастер специальных эффектов

"ИНТЕРЕСНОЕ КИНО" представляет эксклюзивное интервью с Томом Салливаном, человеком, который сделал для кино в нынешнем его понимании почти столько же, сколько Питер Джексон для Новой Зеландии. Он заново открыл потерянные горизонты копеечного производства для всех доморощенных фанатов широкого экрана, принес тучную жертву духам Мельеса и Эда Вуда, а также поплясал на могиле роскошного хоррора 1950-х. Проще говоря, это человек, который знает, как из полного хлама сделать конфетку, а из куска пористой резины – пришельца из загробного мира. Том Салливан – незаслуженно забытый герой своего времени, мастер по спецэффектам, сделавший "Зловещих мертвецов" вечно живыми в оперативной памяти разборчивых киноманов.

ТОМ САЛЛИВАН О СЕБЕ И СВОЕМ ТВОРЧЕСТВЕ:

Том Салливан

Прежде всего, я приятно удивлён, что в России есть любители кино, знакомые с моим творчеством. И вам я скажу откровенно – моя генетическая структура изменилась ещё в 5 лет, когда я впервые увидел первую половину оригинального "Кинг-Конга" (1933). Это случилось где-то году в 1960-ом.

Создатель первого Конга, Рэй Харрихаузен, вдохновил целые поколения киношников. Что более всего поражало меня в создателях "Конга" и "Синдбада", в этой армии кудесников спецэффектов, так это уровень их технического мастерства. Они рисовали, писали маслом, лепили, воплощали свои творения во множестве разных материалов. Они могли снимать, анимировать, накладывать разные изображения и создавать шедевры из мельчайших деталей фильма. Но в первую очередь, они умели рассказывать истории.

Прошли годы прежде чем я посмотрел "Конга" целиком (благодаря моей бдительной маме), но удивление от новых тайн начало превращаться в творческую одержимость. Я начал рисовать и лепить динозавров, а также читал все, что было в моей школьной библиотеке про кино, динозавров и прочих монстров. Я стал прилежным исследователем, глухим и слепым ко всему остальному миру. Я купил мою первую 8-мм кинокамеру в возрасте 11 лет и начал самостоятельное образование в области киноэффектов. Я анимировал пластилиновых циклопов и динозавров, покадрово снимал соседских детей: они садились на землю, я делал кадр, они переползали вперед на шаг, и я снимал следующий кадр. В конце концов дети протерли свои штанишки до дыр.

В колледже я всерьез занялся изучением изобразительного искусства – толчком послужило знакомство с творчеством Фрэнка Фразетты, еще одного популярного мастера искусства и ремесла. С той поры мои интересы разделились между иллюстрацией и созданием кино. И мне нравится, что два этих моих занятия каждую пару лет то смешиваются, то разделяются. В середине 1970-х я начал рисовать комиксы для "Пауэр Комикс", нарисовал несколько картин с супергероями и сделал два комикса "Символ тайны", которые были опубликованы. Два журнала, "Синефантастик" и "Старлог", опубликовали мои рисунки к не снятому фильму "Плач Хтулху" одних начинающих киношников.

И тут снова меня потянуло в кино. Моя жена Пенни поступила в Мичиганский университет, так что мы снова переехали в Ист-Лэнсинг, и там я познакомился с Сэмом Рэйми, Робом Тапертом и Брюсом Кэмпбеллом, а также со всей их командой. Мы сидели вместе, ели пиццу и демонстрировали друг другу свои любительские фильмы. Так и началось наше сотрудничество. Я сделал кое-какие звуковые эффекты для сцены с отравленной таблеткой, брошенной в напиток, для игровой полнометражной комедии Сэма "Это убийство!" (It`s Murder!), снятой на 8-мм камеру. Я сделал титры для короткометражного фильма ужасов Сэма "Часовой механизм" (Clockwork) и пару афиш для показа его фильмов в университетском кампусе. Сэм тогда писал сценарий под названием "Книга мертвых" и никому про него ничего не рассказывал. Я все время получал от него дикие технические вопросы, типа, могу ли я сделать крупный план пылающего лица девушки, так чтобы она при этом разговаривала? Я отвечал: "Конечно!"